Гарри Поттер и Три Пожилых Леди - Аргус Филченков
— Чувствую себя как в босоногом детстве, — мечтательно посмотрела в небо мисс Стрит, — комиксы, Супермен, мутанты…
— Кстати, нам давно уже следовало придумать имя для этой группы. Полагаю, «мутанты» вполне подойдут.
— Только не вздумайте упоминать это слово при Гарри. Мальчик и так забит и закомплексован сверх всякой меры. Не думаю, что «мутант» сильно лучше «урода» или «ненормального». Эээ… Мы ведь уверены, что Гарри такой же, как «они»? — сама миссис Кейн, судя по всему, была полностью в этом уверена.
— Однозначно — да. Если в одном месте, да еще и в одно время встречаются две странности — по большей части они связаны между собой. Это Вам любой констебль скажет, — полицейский всегда остается полицейским, даже если возраст вынуждает уйти на пенсию, так что подруги посмотрели на миссис Бересфорд с уважением. — И да, дамы, доверие, которое Гарри начал — только начал! — к нам испытывать, пока слишком хрупко и ненадежно. Мне бы не хотелось потерять его. Так что следим за языком.
— Кстати, девочки, я чувствую себя стопроцентной стервой, — мисс Стрит обмахивалась своей шляпой как веером. — Подружиться с Гарри оказалось проще, чем отнять конфетку у ребенка.
— Дать конфетку, Делла. Не отнять, а дать.
Дамы задумались. Мисс Стрит налила себе кофе, миссис Бересфорд и миссис Кейн потягивали лимонад. Мысли пожилых леди текли в одном и том же направлении. Чтобы завоевать доверие этого странного мальчика, им было достаточно всего-навсего выслушать его и сочувственно отнестись к его необычности. Очень кстати пришлось «небольшое преувеличение» мисс Стрит, внушившее мальчику чувство общности с пожилыми заговорщицами, а яблочный пирог — Дурсли явно не баловали племянника сладостями — довершил дело. Это вызывало несколько вопросов.
Первый — неужели никто за эти девять лет так и не поговорил с Гарри по-человечески? Не проявил никакого участия? Или говорили и помогали, но затем загадочные мутанты заставляли тех, кто так делал, забыть о теплых чувствах к мальчику, и тот с разбегу налетал на невидимую стену, еще больше разочаровываясь в людях? Возможно, с миссис Аддерли произошло именно это, Саманта готова была держать пари. Тогда просто необходимо принять меры, чтобы это не повторилось с ними.
Второй — такая изоляция не может быть случайной. Кем бы эти мутанты ни были на самом деле, они всячески препятствовали любой возможности сломать стены окружавшего Поттера эмоционального гетто. Одиночество и среди детей-ровесников, и среди взрослых носило явно искусственно созданный характер. Было ли это частью хитроумного плана или побочным эффектом каких-то других устремлений?
— Как вы думаете, дамы, почему эти чертовы мутанты прилагают столько сил, чтобы положение нашего Гарри оставалось столь… неприятным? Я уверена, что будь то самое решение суда исполнено, в любой другой приемной семье ему было бы лучше. Как минимум, ему не пришлось бы носить обноски кузена, да и с питанием при самом обычном контроле со стороны Опеки все было бы намного лучше. Мальчик явно не получает положенных по возрасту белков и калорий. Зачем держать ребенка в столь неподходящей для него семье?
— Очевидная версия — не скажу, что основная, но очевидная — это присущая мальчику необычность. Сейчас она жестко подавляется семьей Дурслей. Возможно, его просто приучают не высовываться? Своего рода условный рефлекс. Ну, а в приюте либо в иной, более благожелательной семье она могла бы всплыть на поверхность. А прятать ее снова, проявись она публично, намного сложнее. Даже сейчас, в восемьдесят восьмом им, похоже, пришлось как следует потрудиться…
— И от кого же эти мутанты прячут нашего Гарри? — миссис Бересфорд кивнула смотрителю, доставившему пожилым леди два термоса: побольше, с горячим чаем и поменьше, с кофе для мисс Стрит.
— От кого угодно. Первый вариант — Правительство. Наше правительство. Я полагаю, некоторые службы были бы заинтересованы в столь необычном мальчике. И это еще лучший вариант. Хуже, если бы ему пришлось провести остаток дней в какой-нибудь закрытой клинике под надзором исполненных энтузиазма яйцеголовых ублюдков, тыкающих в его мелкое тельце иглами и облучающих лазерами и прочими икс-лучами.
От слов мисс Стрит Саманту передернуло, подруги с тревогой посмотрели на нее.
— Простите, леди. Не могу ничего с собой поделать, старая история… — мисс Стрит и миссис Бересфорд согласно кивнули, дружба и совместная работа немыслима без уважения личных комплексов и личного пространства друг друга. Увы, подобная мудрость может прийти лишь с годами, — продолжайте, Делла.
— Второй вариант — какие-то фракции внутри этого их суперменского сообщества. Не забывайте, против нас работает кучка дилетантов, а не серьезная структура. Вполне возможно, что наши «друзья» находятся в оппозиции некоей влиятельной группировке, которая тоже не прочь наложить лапу на мальчика. И не исключено, что узнай о нем те, другие, такими мягкими мерами, как коррекция памяти и документов, не обошлось бы. К примеру, весь Литтл-Уингинг испарился бы во вспышке бытового газа, а тело бедного Гарри «бесследно исчезло» бы в пламени пожара. Это, конечно, всего лишь версия, но…
— Понимаю. По крайней мере «наши» мутанты избегают резких движений. Кстати, возможно, это признак их слабости, и фракция «не наших» мутантов может быть более неприятным противником. Сильные редко прячутся.
Мисс Стрит задумалась. С самого детства она привыкла, что обладающие удивительными способностями герои комиксов, с одной стороны, сильнее обычных людей, а с другой — всячески стараются от них скрыться. И многие годы она по привычке воспринимала это как совершенно естественное положение вещей, скорее всего из-за того, что все это время у нее находились значительно более важные дела, чем нелогичность детских сказок. Но сейчас это действительно стало важно, и это следовало бы обдумать.
— Кстати, а не кажется ли нам, что это касается всех этих мутантов целиком? Похоже, при всех своих возможностях в прямом столкновении они проиграли бы обычным людям. А может быть, и проиграли раньше.
— Это не делает их менее опасными, Делла. Да, они дилетанты, но их возможности… малоприятны, если мы вдруг окажемся у них на пути. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю, — миссис Кейн никогда не рассказывала подругам о своей жизни до переезда в Литтл-Уингинг в конце сороковых, но и Таппенс со своим полицейским чутьем, и Делла со своим житейским и адвокатским опытом чувствовали, что молодость старой учительницы была непростой и не скучной. Впрочем — личное пространство есть личное пространство, и лезть
