Моя лавка чинит чудеса, которые больше никому не нужны - Виктор Александров

— Накопитель… перегревается? — неуверенно произнёс он.

— Почти, — спокойно ответил Роуэн. — Контур зажат. Энергия не выходит свободно.

Алан улыбнулся — не широко, а тихо, удовлетворённо.

Вечерами они обсуждали не только формулы.

Иногда Алан рассказывал о бабушке — о том, как она варила отвары от простуды, как ругалась на магов, «которые светят, но не греют и дерут в три шкуры за любую услугу», как учила его считать на сушёных фасолинах.

— Она всегда говорила, что лучшая магия — это когда чайник не протекает и бельё всегда чистое, — задумчиво произнёс он однажды.

Роуэн тогда впервые рассмеялся вслух.

— Твоя бабушка была мудрее половины академии.

И вот в один из вечеров, когда в зале стало тише, а клиенты разошлись, Алан, переминаясь с ноги на ногу, произнёс:

— Я… хотел кое-что показать.

— Что именно? — спросил Роуэн.

— Дом бабушки. Он пустует. Я всё не решался… но если вы… если мы… — он запутался в словах. — В общем, там можно работать, да и жить тоже. Не в углу таверны, как сейчас.

Они пошли туда уже в сумерках.

Дом стоял на тихой улочке, чуть в стороне от центра города Мельвина. Небольшой, одноэтажный, с покосившимися ставнями и заросшим палисадником. Дверь скрипнула, когда Алан открыл её старым ключом.

Внутри пахло пылью и временем.

— Я не заходил сюда толком после её смерти, — тихо признался он.

Роуэн прошёл вперёд, оглядывая пространство.

Полы рассохлись. В углах собралась паутина. Вдоль северной стены тянулось тёмное пятно — плесень.

— Неплохо, — спокойно сказал он.

Алан удивлённо моргнул.

— Правда?

— Основа крепкая. Остальное — решаемо.

И началась работа.

Сначала — уборка. Не магией, а руками. Они выносили старые ящики, выбивали пыль из ковров, мыли окна. Алан чихал, смеялся, пару раз чуть не уронил ведро, но старался с такой искренней сосредоточенностью, что Роуэн невольно отмечал — он не убегает от тяжёлой части. Это было очень похвально.

Когда с грубой грязью было покончено, в дело вступила магия.

Роуэн нарисовал на полу временный контур очистки — простой, бытовой, без излишеств. Он вплёл в него кристалл низкой мощности и активировал.

Тёплая волна прошла по доскам, вытягивая влагу и остаточную сырость.

— Видишь? — объяснял он Алану. — Не надо сразу ставить мощный круг. Достаточно равномерного распределения.

Затем — зачарование полов.

Он не делал их «самоочищающимися» или «вечными». Вместо этого вписал в древесину слабый контур отталкивания влаги и микроскопических паразитов — практичный, почти незаметный.

Алан сидел рядом, держа свечу и наблюдая, как руны вплетаются в волокна дерева.

— Это красиво, — прошептал он.

— Это полезно, — спокойно поправил Роуэн.

Самой сложной оказалась плесень.

Она действительно была полуразумной — не в человеческом смысле, но реагировала на магические импульсы, отступая и возвращаясь. Когда Роуэн направил на неё очистительный поток, пятно дрогнуло, словно живое.

— Она привязалась к влажному фону, — объяснил он. — Если просто выжечь — вернётся.

Он изменил стратегию: сначала перекрыл источник сырости, затем мягко изменил структуру воздуха в комнате, понизив влажность, и только после этого аккуратно выжег остатки.

Плесень отступила.

— Это как будто бы … договариваться с ней, — тихо сказал Алан.

— Это как будто бы просто думать что делаешь и как, — ответил Роуэн.

Когда они закончили, дом выглядел иначе.

Не роскошным. Но живым.

В воздухе больше не было запаха запустения. Полы не скрипели так отчаянно. Окна отражали свет уличных фонарей.

Алан стоял посреди комнаты и смотрел вокруг, будто видел её впервые.

— Здесь можно поставить стол, — произнёс он. — И полки. И… и вывеску.

Роуэн посмотрел на него.

В этом «и» было столько надежды, что оно звучало как начало чего-то большего, чем просто мастерская.

— Можно, — сказал он.

Они вышли на улицу уже поздно.

Ночь была тихой.

Алан шёл рядом, слегка усталый, но счастливый.

— Спасибо, — сказал он вдруг. — Не только за дом. За всё.

Роуэн ответил не сразу.

— Не благодари, — произнёс он наконец. — Мы ещё даже не начали.

И в этом «мы» не было случайности.

Оно прозвучало естественно.

Глава 4. Название, которое чуть нас не разорило

Утро в таверне Гарба начиналось как всегда — с запаха подгоревшей каши, тяжёлых шагов ранних посетителей и света, который лениво пролезал через мутные окна, словно и сам не был до конца уверен, стоит ли вставать ради этого города.

Роуэн и его ученик сидели почти с самого рассвета за столом с кружками дешёвого настоя и листом пергамента, на котором уже было выведено и перечёркнуто семь вариантов названия будущей лавки.

— «Высшая Артефакторная Мастерская Роуэна», — торжественно прочитал Алан, сияя так, будто только что объявил открытие новой эпохи.

— Это звучит так, будто я уже умер в дуэли с архимагом, — спокойно ответил Роуэн. — И теперь мои ученики продают сувениры с моим именем.

Алан кивнул. Подумал. Действительно не особо удачно.

— Тогда может… «Блистательная Башня Таинственных Реликвий»?

— У нас нет башни.

— Это уже детали.

— Это здание. Это буквально главное. И мы никак уж из хижины не сделаем башню, нет такой магии.

Алан нахмурился и, понизив голос, предложил:

— «Артефакты и Магия. Серьёзно.»

Роуэн посмотрел на него долгим взглядом.

— Алан.

— Да?

— Мы не должны звучать так, будто оправдываемся заранее.

На пергаменте уже красовались:

«Магия Роуэна — недорого»

«Чиним почти всё»

«Не взорвётся. Наверное.»

«Честные руны»

Последнее Алан предложил с особой гордостью.

— Потому что это правда! — горячо пояснил он. — У тебя честные руны!

— Руны по определению честные, — устало сказал Роуэн. — Они либо работают, либо нет.

— А если работают… но странно?

— Тогда это уже характер настройки, либо у зачарователя руки не из того места.

Алан задумался над этим, будто записывая в воображаемый учебник.

— Может, что-то величественное? — снова оживился он. — «Имперская Академия Реконструкции Артефактов»!

— Мы живём в доме твоей бабушки, — сухо заметил Роуэн. — Где плесень пыталась захватить кладовую. Мы явно не похожи даже на хлев этой воображаемой Академии.

— Но теперь же не её там нет!

— Потому что я её изгнал.

— Вот! Значит, академия!

Роуэн потер переносицу.

— Нам нужно название, которое люди запомнят. Короткое. Понятное. Без ощущения, что мы сейчас потребуем доплату за какой-нибудь ненужный сервис.

В этот момент к столу подсел Бен, с видом человека, который уже минуту слушал их с соседней лавки и наслаждался происходящим.

— Вы всё ещё спорите? — лениво спросил он.

— Мы создаём бренд, — серьёзно ответил Алан.

— Вы создаёте катастрофу, — поправил Бен.

Он взял пергамент, пробежался глазами по перечёркнутым вариантам и хмыкнул.

— Людям не нужно величие. Им нужно решение. Они приходят с проблемой. Уходят без