Промка - Дмитрий Сергеевич Филиппов
Через сорок минут Гувер скомандовал на выход. Группа двойками, держа интервал-дистанцию, выбежала на дорогу в сторону Минерального. Выплёвывая лёгкие на ходу, парни неслись изо всех сил. Они благополучно добежали до поворота в посёлок и скрылись за домами. Больше по ним никто не работал.
Шила в мешке не утаишь. Что-то рассказал Вожак, что-то Змей в курилке, но так или иначе в роте узнали о трусости Чижа. Нет, в глаза его никто не осуждал, и отношение вроде бы не изменилось, но работать с ним в паре больше никто не хотел. В двойке ли, в тройке, но ты должен быть уверен в своём напарнике; ты должен твёрдо знать, что он не бросит тебя в поле, не оставит истекать кровью, не сбежит во время обстрела. В отношении Чижика такой уверенности ни у кого не было. Но сам он и не стремился выходить на задачи. Чиж вообще лишний раз старался не высовываться из подвала, потому что на поверхности периодически прилетало, даже на окраинах Донецка. А в подвале было сухо и надёжно. Чиж стал вечным дневальным: мыл полы, туалеты, сидел на мониторе и на тапике… Наверное, ему было стыдно за своё поведение. Он старался не смотреть в глаза парням, а если смотрел, то словно снизу вверх, заискивая и ожидая поддержки. Но страх смерти был сильнее стыда, сильнее всего на свете, и Чиж продолжал делать всё, чтобы никуда не выезжать. Так прошло полгода.
Потом началась пора отпусков, очередь дошла и до Чижа. Вся сапёрная рота была уверена, что он «запятисотится», просто не вернётся из отпуска. Но он вернулся и словно бы успокоился. У него не было друзей в роте, не было важных дел и занятий. Из всех развлечений самым любимым для Чижа было чтение. В подвале, где сапёры обосновались, постепенно скапливалась небольшая библиотека: какие-то книги привозили гуманитарщики, что-то парни доставали сами, привозили из отпуска. В свободное время Чиж лежал на грубо сколоченных нарах в уголке, занавесившись от мира покрывалом, и читал книги. Ещё его можно было увидеть шлифующим пули, гильзы. Тряпочки и куски войлока, натёртые пастой ГОИ, он хранил в отдельном пакете, постепенно оброс свёрлами, напильниками, паяльником… Из осколков, гильз и пуль он делал сувениры, брелоки и фигурки и без сожаления раздаривал их товарищам. Товарищи ухмылялись, но подарки принимали.
– Чиж, – спросил однажды Инженер. – А ты рисовать умеешь?
– Умею немного, – улыбнулся Чиж.
– А нарисуй нам что-нибудь военное, для души.
Так Чижик начал расписывать стены в подвале. Он нарисовал Чебурашку в бронежилете и крокодила Гену с РПК наперевес, нарисовал бойцов, уходящих по тропе на задачу, молодую женщину с ребёнком на руках, читающую письмо с гравировкой «Z». Картины были нарисованы искусно, мастерски. Стены в подвале словно ожили, стали теплее, примирили тоскующие души бойцов с действительностью.
– Ничего себе, это ты, что ли, нарисовал? – цокнул языком Гувер, когда увидел первую картину.
– Я, товарищ майор… – откликнулся Чиж.
– Ну, норм, рисуй дальше. Подер… Ты где, Подер? – позвал командир замполита. – Смотри, как работать надо! По твоей части боец, а ты вспышку пролюбил. Ничего без меня не можете…
Чижик рисовал, мыл полы, сидел на тапике. Зарплату получал одинаковую вместе со всеми. Это прощалось, пока риск на работе был умеренный. Но потом начался штурм Авдеевки, пошли потери, в подвал проникла смерть. И всем стало плевать, хороший Чиж художник или так себе, потому что в первую очередь он был сапёр. И никто больше не хотел идти на задачу вместо него.
В один из выездов он поехал на разминирование траншеи, а обратно вернулся дёрганый, нервный и оплывший. Словно человек попытался проглотить собственную истерику и подавился. Инженер, бывший в тот выезд старшим группы, нехотя рассказал:
– Приехали на точку, начали движение по траншее… Дошли до второго Тумана. В этот момент хохлы стали накидывать «польками», но не прицельно, просто по периметру отрабатывали. А этот… сдрейфил, бухнулся на землю, ноги обхватил и начал раскачиваться из стороны в сторону. Просто трэш. Я и так его, и эдак, и уговором, и кулаком по морде – без толку. На панике сидит, на меня смотрит и не видит, ну натурально сквозь меня смотрит… Короче, оставили его в траншее, пошли дальше без него. Задачу выполнили, на обратном пути его забрали. А он так и сидел, обхватив ноги, прикинь? Тупо сидел в траншее. Автомат в грязи валяется, рюкзак в стороне… Подняли его на ноги, погнали пинками на выход. Вот и вся история.
– Командиру докладывал? – спросил Калина.
– Да, докладывал.
– Надо с ним что-то делать.
– А что ты с трусом сделаешь? Не обнулять же его за это…
– Да уж… Это не наш метод.
С трусами и пятисотыми в полку поступали просто: командир роты оформлял рапорт об отказе выполнить приказ, вызывал военную полицию и человек уезжал в наручниках. Дальнейшая судьба у такого бойца была незавидной: его ждали штурма в самых проштрафившихся подразделениях на самых лютых направлениях фронта. Обратно в полк никто не возвращался. Официально бойца отправляли в Центр восстановления боеготовности, но по факту это и был штрафбат.
Спас Чижа случай. Как-то раз Гувер приехал из штаба в приподнятом настроении.
– Пришёл приказ из округа – всем бойцам полка оформить удостоверение участника боевых действий.
Рота одобрительно загудела. Полк уже почти год стоял под Авдеевкой, но ветеранские никто так и не получил.
– Нужен один боец в качестве писаря. Заполнять бланки за весь полк. У кого почерк красивый?
После коротких проб Гувер остановил свой выбор на Чижике. Во-первых, у него действительно был ровный каллиграфический почерк. Во-вторых, в роте он стал обузой. На задаче от него пользы не было, а роль вечного дневального всех утомила. Командир убивал двух зайцев одним выстрелом. Через несколько дней, собрав рюкзак и получив командировочное удостоверение, Чиж убыл в Ростов. Первый раз, не считая отпуска, он выходил из подвала с радостью и почти вприпрыжку, можно сказать, летел на крыльях.
4
Штурм Авдеевки начался 10 октября 2023 года. В ночь перед штурмом два расчёта сапёров подготовили к запуску две установки «Змея Горыныча», ровно в 5:30 утра был осуществлён запуск. За полчаса до запуска началась артиллеристская подготовка. Такой артподдержки сапёры раньше не слышали. В сторону хохла летело всё,
