По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский

А теперь времени уже не было. Мы подошли к группе партизан, окруживших Макса. Приветствия. Поздравления. И снова общий разговор, начатый еще до нашего прихода, — полуделовой, полушутливый, как бывает между старыми друзьями, связанными общим делом. Да,　несмотря на то что мы теперь солдаты разных армий, дело у нас одно. Никакие статьи, никакие доклады не покажут этого ярче, чем такая вот встреча боевых товарищей. Никакие ухищрения националистов не разорвут эту дружбу, освященную кровью героев. Недаром говорят солдаты: больше той дружбы не бывает, когда друг за друга умирает.　

Анищенко смеется:　

— Ты теперь зазнаешься, Иосиф Матвеевич. Долго ли пробыл в городе, а вернулся таким франтом. Тебя и в землянку-то неудобно приглашать в таком костюме.　

Но в землянку все-таки пошли и вместе принялись за дело: надо было просмотреть список людей, подобранных для отряда Макса. Иосиф Матвеевич знал почти всех. И он не ограничивался одними только поляками, он просил включить в список и русских, и украинцев, и белорусов, — главным образом, своих бывших соратников. Само собой разумеется, что отряд комплектовался не в порядке приказа, а добровольно, и много нашлось охотников идти вместе с Максом на помощь полякам в их освободительной борьбе.　

Вечером Анищенко рассказал мне обещанную историю об одном неудачном похождении усатого ловеласа Сивко.　

Прошедшим летом Сивко, возвращаясь из довольно далекой экспедиции, остановился на отдых в лагере Гудованого, в Степанском районе. Как раз в это время две сестры — Маруся и Шура Иванюк — пришли просить, чтобы их приняли в отряд. Сивко, как известно, тянулся за каждой юбкой. Говорили: «Ему хоть на пень юбку надень — будет крутиться целый день». А тут сразу две девушки, и в самом, как говорят, цвету. И вот Гудованый хмурился, расспрашивая сестер, а Сивко вертелся тут же, крутил усы и многозначительно прищуривал правый глаз — была у него такая привычка. Сестры рассказали, что родом они из Одесской области, обе учительствовали, Маруся — на родине, а Шура здесь вот — в Степанском районе. Весной Марусю забрали на работу в Германию, повезли, но в Здолбунове ей удалось бежать. Куда деваться? Она явилась к сестре, но та не могла надежно укрыть Марусю, и вот обе они пришли к партизанам. Пришли не просто прятаться — хотели воевать с фашистами. Гудованый не любил женщин в　партизанских отрядах, но этих надо было принять — деваться им некуда.　

— Имейте в виду, что оружия у нас не хватает, — сказал он в конце беседы. — Для начала вам придется поработать в лагере.　

Сказал сухо, но девушки и тому обрадовались. Согласились.　

— Ну, вот. Идемте на кухню.　

А на кухне — костер, ведра для варки партизанского супа, картошка и целая коровья туша.　

Гудованый показал все это и ушел, а сестры не посмели сказать, что они никогда еще не были партизанскими поварами, да и дома-то только со стороны видели, как мама колдует над борщами и варениками. Если бы им пришлось готовить так же вот, как маме, на семью, пускай и большую, они, по крайней мере, знали бы, с чего начать, а тут — чуть ли не сотня партизан, костер, ведра и коровья туша. Что с ней делать? Сколько нужно мяса на ведро?　

Шура чуть не плакала:　

— Вот попали! Лучше бы уж и не связываться с таким командиром!　

— А ты все-таки сходи, — робко посоветовала Маруся, — спроси у него. Есть у них какой-то повар. Мы бы все сделали — пускай он покажет.　

Шура разыскала командира, но опять не посмела сознаться, что они не умеют стряпать. Только и спросила:　

— Сколько надо мяса закладывать?　

Гудованый ответил сурово и грубовато:　

— Ты учительница, грамотная, сама разберешься.　

Вернулась Шура в слезах. Что делать? Ох, мамо, мамо! Не учила ты нас черной работе, готовила к легкой жизни! И сами-то мы хороши: рады были, что не заставляют хозяйствовать. Выросли и все думали, что не пристало учительнице возиться с горшками. Куда теперь пойдешь, кому скажешь?..　

В эту минуту последнего отчаяния явился к сестрам спаситель в лице усатого и бородатого кавалера Сивко.　

— Что убиваетесь?.. Давайте я вам помогу.　

Уж партизанский-то суп он умел готовить в любых условиях и на любое количество едоков.　

Сварили хорошо и вовремя. Обед получился удачный. И ужин тоже. А потом Сивко угощал сестер-поварих малиновым чаем — сладким чаем с настоящим сахаром. Это было роскошью по тем временам. А кавалер расщедрился до того, что еще подарил девушкам небольшой запас сахара на черный день. Они не знали, как его благодарить. Однако его заботливость этим не ограничилась. Первую ночь в лагере девушки не могли найти приюта. В общий шалаш идти неловко, да и места нет в шалаше. Ночевать под открытым небом, но на чем? И как устроить этот ночлег? Спрашивать командира уже не решались: слишком он был резок — не сказать бы больше! — и слишком занят другими делами. Сивко и тут помог: наломал веток, нарвал папоротнику и соорудил прекрасную постель, накрыв ее сверху своей собственной плащ-палаткой. Чего лучше!..　

А ночью наступила развязка. Сивко пришел под эту же ель и начал пристраиваться к девушкам. Намерения у него были явно неблаговидные. Но сестры, не посчитавшись с его благодеяниями, дали ему отпор, возвратив плащ-палатку и оставив за собой устроенную Сивко постель.　

Неизвестно, как провел ночь неудачный донжуан, но утром он встал темнее тучи, не крутил усы, не разглаживал бороду. Наивный человек, он чувствовал себя несправедливо обиженным. Он уже не мог и не хотел помогать поварихам, не любезничал с ними. Наоборот, собираясь в дальний поход, он заговорил с ними резче, чем Гудованый, и потребовал обратно подаренный вчера сахар.　

— Так у него всегда, — закончил свой рассказ Анищенко без малейшего намека на улыбку. — Всегда его обижают. Я думаю, и в самом деле, надо будет поставить для него чурбан, наряженный в юбку. Уж он-то, по крайней мере, не обидит Сивко.　

Помогая Максу в формировании польского отряда, мы не забывали, что и нам в скором времени предстоит идти дальше на запад, и готовились к этому. Логинов уже выслал за Буг группу подрывников и разведчиков во главе с Петриком (Курским). Это было пробным камнем. Отряды Н. П. Федорова и Василенко тоже продвинулись почти до самой границы. Мы были богаче, чем прежде, сумели хорошо вооружить и снарядить их, даже　радиостанции дали обоим отрядам, и притом не по одной. Ежедневные подробные донесения помогали нам следить за их боевой работой и за подготовкой к новому походу.　

Базировались они