Римские откровения - Александр Давидович Бренер

Она наконец съехала с ноги. Однако вокруг уже собралась толпа. Почему-то все были настроены против нас, а не против водителя. Может, потому, что мы ругались по-английски и стучали зверски по машине. Женщина за рулём выглядела так, будто она сейчас упадёт в обморок. Публика вопила:

— Полицию! Зовите полицию!

Это нам не понравилось, и мы быстрым шагом направились прочь. За нами увязался какой-то тип, орущий:

— Вы должны дать показания!

Тогда мы припустили совсем бегом и скрылись в каменных переулках.

Вечером мы вернулись в музей на открытие выставки. Там уже была целая очередь. Мы приготовили наши фальшивые пресс-карты, но они нас пропустили без всяких.

Там была куча всяких мелких вещиц и рисунков. Выставку организовал Артуро Шварц, который занимался дада и сюрреализмом всю жизнь. Маленькие штучки и рисунки — это хорошо. Мы тоже делаем время от времени рисунки и продаём их. Это что-то вроде лубков. У дада рисунки получались, как у ворон.

На вернисаже было много важных старых пердунов и новой мировой мелкой буржуазии. В конце концов мы отыскали местечко для выходки. Это было что-то вроде балкона, под которым протекала толпа зрителей. Мы встали возле самых перил и начали петь. Мы старались петь, как все эти знаменитые итальянские оперные дивы. Мы использовали такую же жестикуляцию. Мы старались петь во всю мощь наших лёгких. В результате мы даже впали в транс. Мы позабыли себя и полностью отдались пению. Мы даже стали срывать с себя одежду.

Тут появились огромные вышибалы. Кажется, их послал сам Артуро Шварц, который наблюдал наше действие сбоку. Эти вышибалы вывели нас с выставки и внимательно проследили, чтобы мы убрались подальше.

От нашего пения внутри нас образовалось воздушное пространство, мы наполнились газом и неслись по улицам Вечного города, как воздушные шары. А вокруг нас распростёрлось какое-то громадное старинное кладбище, населённое живыми людьми. То есть они там были захоронены заживо.

7-е откровение: линия бегства

Нам не хотелось тратить оставшиеся деньги, поэтому мы решили заночевать на Тибре. Тибр — небольшая речушка, стиснутая высокими каменными стенами. К Тибру можно спуститься по лестницам. Обычно эти лестницы закаканы собачьими экскрементами.

Мы нашли очень неплохое местечко на каменной платформе, постелили наш водонепроницаемый матрасик и залезли в наш старый спальный мешок. Но тут появился африканец. Он сказал, что мы заняли его место.

— All right, — сказали мы и пошли искать себе новое пристанище. Мы также предложили ему глотнуть красного вина, но он отказался. Он вообще был очень нервный, с большими красными глазами, в углах которых было что-то жёлтое, как будто он их давно не мыл.

Мы нашли ещё одну каменную плиту неподалёку, совсем поблизости от Кастель сан-Анджело, где когда-то был заключён Бенвенутто Челлини. А сейчас там проходила выставка «Гоголь в Риме».

Мы уже выпили наше вино и совсем приготовились ко сну, когда этот африканец появился вновь. Он сказал, что это его территория и он не хочет нас здесь видеть. Мы сказали:

— Мы будем очень тихо здесь спать. Мы вообще очень тихие.

Но он сказал:

— Нет, это моя территория.

Тогда мы ему начали объяснять теорию Делёза о детерриториализации. О линии бегства. О том, что нужно отказаться от всего своего во имя мудрости и экзистенции. Но он не хотел нас слушать.

Он сказал:

— Уходите, вам нельзя здесь оставаться.

Тут мы немножко разнервничались и спросили:

— Почему нельзя?

Он сказал:

— Потому, что я так сказал.

Тут у нас получился какой-то жест: то ли отрицания, то ли несогласия. Но он, кажется, истолковал этот жест как агрессивный и опасный. И он начал нас бить.

Это была не драка. Потому что мы не успели пустить в ход кулаки. Потому что он бомбардировал нас безостановочной, мощной и умелой серией ударов. Его кулаки летали в воздухе, как металлические шары на цепях. Но мы всё-таки успели схватить наши пожитки и пуститься в бегство. Он нас не преследовал.

8-е откровение: квартира

В результате у нас был поцарапан лоб, разбита губа и распухла скула. Вместе с наездом машины на ногу и выталкиванием с выставки «Дада и сюрреализм» мы имели уже достаточно непосредственных контактов в Риме. Достаточно для такого малого срока. Но мы всё-таки заночевали тогда на Тибре, только несколько в стороне от места происшествия. И в несколько испорченном настроении. Прямо скажем, нас охватила смертельная тоска.

Утром мы решили искать квартиру. Непонятно, когда мы ещё встретим Агамбена. Нельзя позволить миру изнурить тебя до предела.

Там было какое-то агентство. Поэтому мы обратились туда. Ведь в Риме мы не знали ни одной живой души и оказались здесь впервые.

Агент сказал, что есть квартира возле Ватикана. Мы сели в авто и поехали.

Это была старушечья квартира прямо напротив ватиканской стены с надписью: “MUSEI VATIKANI”. Мы сняли её на месяц. В результате у нас в карманах остались, можно сказать, гроши. Мы сразу пошли в супермаркет, купили кое-что, а всё остальное взяли просто так. Для этого вы должны положить в каталку сумку и набить её продуктами, а чуть-чуть товаров оставить в самой каталке. У кассы вы перекладываете сумку на плечо и молитесь, чтобы кассирша не попросила её показать. Обычно она не просит, но если у вас вся физиономия в ссадинах, то лучше молиться.

В квартире мы выложили наши приобретения на стол. Итальянская еда — детская! Все эти пасты и спагетти придуманы для игры. А сыры — пиры! Шоколад — для ягнят! Виноград — для котят! Браво! Виват!

Мы ели целый день. Так всегда бывает после перенапряжения и побоев.

9-е откровение: слава

Наша квартира была довольно-таки бедная. Стол. Стул. Шкаф. Но на самом деле это был не стол, а лобное место для рубки голов. Не стул, а постав для созерцания ничто. Не шкаф, а само ничто, сколоченное столяром.

Единственным украшением тут был гипсовый бюст Августа. Глядя на этот бюст с кровати, мы стали размышлять о славе.

Мы рассуждали так. Славы, как она существовала в древности, больше не существует. Тогда была государственная слава императора, но была и народная слава Аполлония Тианского. Были маги, кудесники, где-то были пророки. Были поэты. Нерон и Гелиогабал презирали государственную славу и мечтали о народной, о сплетне, слухе, молве, легенде. Now all this is over.

Сейчас есть