Ева-пенетратор, или Оживители и умертвители - Александр Давидович Бренер
И золотой поток Зевса, в неё проникающий.
Пришло, пришло освобождение.
Эво-э!
К чёрту вас, палачи и охранники!
Эго-э!
К чёрту тебя – тюрьма человеческая!
Э-ю-я!
Матери, уносите своих детей, если покажется где-нибудь государство проклятое!
Эй!
Эй!
Люди!
Ещё одно усилие, если вы хотите стать блаженными!
Прочь!
Прочь!
Прочь в воображение!
Климт – ты хорошую картину написал, настоящую икону сладострастия!
Даная, Даная прекрасная – ты дана нам на веки вечные!
И никаких законов, принуждающих к чему бы то ни было!
Никаких прав и обязанностей!
Никакой тюремной жратвы – одни райские яблоки!
И плевать, с какого они дерева – с древа жизни или с древа познания!
Любите себя – и любите своего ближнего!
Любите груши, сливы, абрикосы и персики!
И пусть все вещи на свете будут общими!
Общность детей, как хотел Фурье?
Ну, разумеется!
Но лучше сами станьте детьми, а не плодите их в скудости своего воображения!
Упразднение семьи?
Само собой, но не нужно запрещать кровосмешение!
Общность богатств?
Да, и никакого почитания собственности!
Коммунизм – не только для людей, но и для зверей, растений, молекул и атомов, для облаков и Луны, для кварков и чёрных дыр: коммунизм бесконечности!
И чтобы можно было обниматься со всеми скорпионами и гадюками без исключения!
Йорг, Йорг, Йорг дорогой, ну чего ты куксишься?
Разве ты виноват, что убил свою жену – ни в чём не повинную женщину?
Разве может быть виноват кто-нибудь в чём-нибудь?
Вой сирены
Напротив нашего дома в Цюрихе находится городское казначейство.
Это довольно импозантное серое здание с зарешеченными окнами.
Говорят, там печатают швейцарские франки – ценные ассигнации.
Сегодня в пять утра оттуда послышался вой сирены: ууууууууу!
Мы проснулись и обалдели.
Сначала подумали: война, что ли, ядерная?
Потом поняли: в казначействе – ограбление.
Выскочили голые на балкон, трясясь от возбуждения.
Но увы – ни одна бумажка из окон серого здания не вылетела и к нашим ногам не приземлилась.
Какое разочарование!
Фетиш
Когда-то в Москве у меня были чудесные боксёрские перчатки.
Они висели на стене в нищей комнатёнке в Текстильщиках: великолепное украшение.
Боксёр я, конечно, никакой, так для чего же приобрёл эти коричневые бойцовские перчатки – такие красивые, тугие, упругие?
А чтобы помнить о ежедневной рукопашной схватке с аппаратами власти, как сказал Джорджо Агамбен – наставник мой.
Я интуитивно знал: необходимо фехтовать, ратоборствовать.
И перчатки мне пригодились – не только как символическое напоминание о борьбе, но и практически.
Однажды молодой журналист пригласил меня на забавное мероприятие: инаугурацию итальянской фирмы модной одежды DIESEL в Москве.
А проходила эта инаугурация на Москве-реке в ресторане-поплавке (название запамятовал).
Для чего-то я прихватил туда боксерские перчатки – мой талисман.
Помню дождливый вечер, мокрую Фрунзенскую набережную, белый кораблик-ресторан, покачивающийся на неспокойной реке.
Журналист предъявил билеты охраннику – мы прошли внутрь.
Там уже гудела толпа, злоупотреблявшая пивом и коктейлями.
Публика собралась довольно вульгарная, постсоветская: культуристы и аферисты, авантюристы и карьеристы, беллетристы и гедонисты, эксгибиционисты и программисты.
И стоял длинный подиум, предназначенный для показа мод.
Вдруг из огромных чёрных динамиков загремела музыка.
Началось представление.
На подиум всходили стройные девушки и скуластые юноши в разноцветных джинсах и шапочках, рубашонках и курточках.
Они двигались как какие-то синусоиды-сомнамбулы.
Мне стало странно и отчуждённо, как всегда становится посреди людского сборища.
Я сообразил: пришло время отстраниться окончательно – и использовать мой фетиш.
Скинул с себя одежду и остался в трусах.
Напялил перчатки на руки, а журналист завязал тесёмочки.
И я запрыгнул на подиум.
Модели от меня шарахнулись.
Я остался один на ристалище.
А вокруг – какие-то бизнесмены, штатские полисмены, леди и джентльмены, юные супермены, вертлявые хрены и многочлены.
И я начал их бить.
Ух!
Я молотил перчатками по бритым головам и упитанным телесам, по здоровенным лбам и волосатым черепам, по мускулистым горбам и ухоженным куполам.
Я думал: сейчас один из них схватит меня и разобьёт моим тельцем окошко – и выкинет в Москву-реку.
Но нет, ничего подобного.
Они рассудили, что это – запланированное действие, продолжение представления.
И поэтому они готовы были терпеть тумаки и зуботычины.
А я тем временем совсем обнаглел: начал громить музыкальную аппаратуру.
И опять-таки – никто меня не останавливал.
Они были загипнотизированы этим DIESEL-шоу, этой тусовкой попсовой, этим спектаклем гламурным, этим трендом и брендом статусным, а теперь ещё и этим худосочным боксёрчиком, который окончательно распоясался.
Такое вот безобразие.
Я устал их дубасить и спрыгнул с подиума.
Тут ко мне подбежал Эдуард Лимонов и стал поздравлять с героизмом и удалью.
Он был впечатлён моей боевой жестикуляцией.
Он, вообще говоря, кое-чему научился у меня в своей национал-большевистской деятельности.
Только мы с ним, разумеется, совершенно разные птицы и поём совершенно разные песенки.
Он к национал-гвардии готов примкнуть, а я так и остался один – с Варькой и воображаемыми коммунарами.
Но забудем про этого хитрого Лимонова.
Я вот что хотел сказать: каждому из нас – ушлецов и искателей грядущего сообщества – полагается иметь такой вот фетиш, как эти мои перчатки боксёрские.
Каждому стоит носить с собой доспехи Донкихотовы.
Каждому необходимо помнить о ежедневной рукопашной схватке с аппаратами.
Покушение на коммунизм
Опять я читал британскую газету The Guardian – таблоид для прогрессивной публики.
Вот уж поистине ящик Пандоры!
Мировая война продолжается: истребление флоры и фауны, этнические чистки, исчезновение атмосферы, авиакатастрофы и засухи, самоубийства и альцгеймеры, банкротства и перманентные экономические кризисы, агрессивное умерщвление остатков живой культуры, соборное почитание власти и безоглядное торгашество, едомые, защищающие верховного Едока, и бунты, откусывающие себе голову…
Нудное чтение, как зубная боль у бабушки семнадцатого столетия.
И в довершение всего – небольшое смехотворное сообщение.
Вчера, во вторник 5 февраля 2019 года, через 136 лет после смерти Карла Маркса, какой-то неизвестный решил остановить подъём коммунизма, нанеся несколько ударов молотком по монументу на лондонской могиле автора «Капитала».
Из-за этого безмозглого акта надпись на памятнике пострадала.
Ну и что?
Коммунизм этим не умертвишь и не остановишь!
Скатерть-самобранка
Однажды – лет семь назад – мы с Варькой оказались в ночном Порту.
В те времена этот прекрасный город одичал из-за рухнувшей экономики: пустующие дома, забитые досками окна, ржавые граффити на стенах, трава
