Сверхдержава - Сергей Дедович

торопился делать это, мол, сперва обосноваться, базовые необходимости, так сказать, а там уж и начну, а ведь не начинал уже премного, и первый снег мне «Эй!» сказал, я понял: минуло полгода, когда я тайну не ищу, а только лишь справляюсь с чем-то, но кто-то хитрый и большой, наверное, выполнил просчёт, чтоб я справлялся хорошо, и ни на йоту больше, чтобы тайну от меня сберечь, он знал, что я приеду искать в Святой город, хотя и не знал, кто именно из всех буду я, потому тайну берёг ото всех одинаково, все должны были что-то продавать, зарабатывать деньги, оплачивать жильё, еду, телевидение и не более – ну, может, разве в Турцию на пару недель, ибо тоже ведь человек, а я понял, что хоть в Турцию не езжу, а к тайне не ближе ничуть, чем тот, который ездит, это я вдвойне дурак, получается, – гарантия два года.

Потому, заранее счастлив, стал я на своём ноутбуке писать стихи и рассказы преомерзительнейшие, хотя тогда я ещё думал, что они хорошие, и так мне приятно от этого делалось, ибо я чувствовал, что смог что-то помимо того, что до́лжно, что-то не необходимое, что-то обходимое вполне смог, но тем самым и ценное, в этом я узревал своё превосходство, однако так было недолго, потому что скоро того, что я сам читал написанное, стало недостаточно, теперь было нужно, чтобы стихи мои и рассказы читал кто-то другой, так я чувствовал, природа декларировала необходимость этого, чтобы я снова мог испытать, что годен на что-то помимо, а значит, становлюсь ближе к Великой русской мечте.

Тогда ваш хардкорный слуга принялся свои рассказы и стихи преомерзительнейшие на собственноручно учреждённой для этого странице ВКонтакте публиковать, никто её, конечно, не читал, кроме пяти-шести знакомцев из армии страны России, которые только и могли оставить комментарий навроде «Ебать ты чёрт», но я всё равно её вёл, потому что это было проще, чем в армии страны России служить, там я научился, что даже в армии страны России можно выжить, даже на войне с монголами можно, не то что на гражданке да в социальной сети ВКонтакте, где тебе даже фанеру никто толком не прорубит, что хочешь делай, так я себя литератором и принялся считать, то есть прямо сразу, просто начал и всё, а потому что кто бы мне что сделал, а никто бы мне ничто не сделал, вот он я, вот моя официальная страница в официальной соцсети, что вам ещё нужно, корочку из «Союза писателей», может быть, показать – не бывать этому.

Мня себя поэтом истинного экстаза, я, конечно, не понимал, что делаю и зачем, но мне нравилось, а ещё нравилось, что я чаще стал читать, цифровые книги исключительно, печатные мне бы куда было ставить в студийке два на три на полтора, я там и сам уже помещался не каждый день, но читал кое-что и даже смеялся, когда понимал шутки мёртвых писателей, шутки эти были печальные большей частью и все об одном: мол, не жили нормально на этом шаре испокон веков, а ну как попробуйте начать, но иногда смешно было – очень смешно, например, становилось от собственного микровеличия, которое осознать мог только я, потому что все другие полагали, что я им ровня, и так смешно это было, что микровеличие это уже того стоило, я возвышался на голову, пока ещё только на голову, над теми, кто смотрел телевизоры, потому что напал на след тайны Святого города, потому что делал что-то помимо, потому что понимал шутки мёртвых писателей, общался с этими смешными мертвяками, вместо того чтобы общаться с живыми телезрителями, вы, наверное, заметили, что их в моём рассказе всё меньше, а это потому что я не помню, как их зовут, как они выглядели, какого они были роста, в большинстве они смешались в единородную массу, стали вязкой армейской перловкой.

Из телезрителей многие глупы и трусливы, а те, которые неглупы и нетрусливы, чуть подняв голову над толпой, становятся влиятельными и злыми, потому что быть добрым, когда вокруг столько трусливых глупцов, мало кому под силу, особенно если помнишь, что эти же трусливые глупцы и мешали тебе поднять голову, ведро с крабами, чувак, и вот ты – царский краб, на вершине ведра, с немногочисленными такими, как ты, разве же ты будешь любить тех крабов, которые глупы и трусливы, – так я мыслил, пока много лет спустя не встретил Сергея Иннера, и когда встретил, то вскоре догадался, что на самом деле всё гораздо хуже и лучше одновременно.

«Стильная смерть» – вот первые слова, какие я услышал от Сергея Иннера весной две тысячи девятнадцатого года от Рождества Христова, он же третий год от смерти Дэвида Боуи (кстати, тут есть проблема, с которой, вероятно, столкнулись также создатели христианского летоисчисления: если брать точкой отсчёта дату рождения или смерти героя, то весь первый год по факту оказывается нулевым, второй первым и так далее, а если считать, что в момент начала отсчёта провозглашается первый год, то получается, что Христос родился за год до Рождества Христова, в общем, с числами, как всегда, проблемы).

Так или иначе, я был за стойкой бара «Терминал» на улице Белинского, ждал коктейль «Слеза комсомолки» да искал поёбки или драки, я всегда ходил в бары за этим, так выпускал пар, пусть я был худшим солдатом в армии, даже этого было достаточно, чтобы на гражданке не бояться никого, потому что ничего страшнее уже не могло со мной случиться, так я думал, и мужчины это чувствовали, и они боялись меня, и уже это меня насыщало, а если они всё-таки решались на драку и никто нас не разнимал (что бывало довольно редко), то я легко побеждал, моё отсутствие страха чуяли и женщины, искавшие плоти, связавшись с какой-нибудь из них, я словом раскалял атмосферу до предела, и малышка отдавалась мне прямо в барном туалете, вести к себе в студию два на три на полтора мне никого из них не хотелось, конечно, иные не давались, требуя новой встречи, но таких я сразу отправлял подальше, храня память об Ангелине – нанесённая ею рана не спешила затягиваться, и я не был готов вновь довериться женщине – но это были те бары, что в Мурино и окрестностях, те, в которых, не морщась, пьют настойку на пупочных катышках, а в центре я бывал редко, в бар «Терминал» и вовсе забрёл впервые и услыхал