Сверхдержава - Сергей Дедович

– Деревня занята врагом.

– Да как так-то? – спросил Крошко. – Тут же наши войска повсюду, они бы не пустили. Если только… – Крошко осёкся.

– Так точно, – сказал Пан, – то сражение они проебали.

– И всё из-за ёбаного Брежнева, – добавил Толстый.

– Ебало завали! – бросил Кулак и сказал всем: – Слушай мою команду. Сейчас ждём наступления темноты, идём в деревню и занимаем её.

От этих слов Пан смеётся, но лишь до тех пор, пока не понимает по лицу Кулака, что тот не шутит.

– Ну нахуй, – говорит Пан. – Суицид.

– При всём уважении, – осторожно говорит Крошко, – товарищ сержант, план сомнительный.

– Слушать сюда! – резко говорит Кулак. – Мы с вами оказались в тылу врага. Войска ебучих монголов отре́зали нас от наших войск. Если мы помедлим ещё немного, то нас обнаружат и убьют. Или возьмут в плен и будут пытать, заставляя позавидовать мёртвым. Взять эту деревню – наш единственный шанс. Если это удастся, то мы заберём транспорт и, может быть, сумеем прорваться к своим…

– Где нас казнят как дезертиров, – заканчивает Пан.

– Слышь ты, уга ебаная! – восклицает Кулак, подходя к нему вплотную, отчего тот ссутуливается. – Ты чё как душара себя ведёшь, а?

Никогда раньше я не видел, чтобы один сержант так разговаривал с другим. Статус каждого из них зависел от других, и они дорожили взаимоуважением как инструментом власти. Но теперь правила игры менялись.

– Ебать, остынь, Кулак, – оборонялся Пан. – Мы должны предусмотреть любые варианты.

– Нет никаких вариантов! – тихим глубинным криком отвечал Кулак. – Либо мы берём эту ебливую деревню, либо нам пизда! Слоны, всё понятно?

Мы закивали. Толстый сказал:

– Ну правильно, чё. Расхуярим сраных гуков.

– Гуки – это вьетнамцы, придурок, – тихо сказал Крошко.

– Какая хуй разница, те же косоглазые.

– Такой долбоёб… – покачал головой Крошко.

Мы укрылись в редколесье. Кулак отправил Толстого на фишку, в кусты на склоне холма, дал ему с собой гречневую кашу и галеты из пайка. Предупредил, что если съебётся, как Татарин, ему пизда. Мы доели остатки пайков, распределили на всех остатки патронов – вышло по шесть штук на брата, у Кулака и Пана по семь.

– Начинаем брифинг по спецоперации «Тихоходка», – сказал Кулак. – Цель спецоперации «Тихоходка» – захватить деревню, завладеть транспортом и оружием противника. И всё это – пиздец тихо! Без крайней – повторяю, самой, блядь, крайней – необходимости не стрелять. Один выстрел, и вся деревня поднимется на уши, тогда хуй победим. Вырубаем ебучих монголов прикладами, заставляем бросить оружие, связываем подручными средствами, вставляем кляпы им в целовальники. Убиваем тихо, режем глотки во сне, резко – или когда вставлен кляп. Один заорёт – вся деревня встанет. Пленных солдат армии страны России освобождаем, инструктируем, подключаем к спецоперации «Тихоходка». Всё понятно?

– Понятнее некуда, – ответил Крошко.

– Охуенный план, Кулак, – сказал Пан. – Надёжный, блядь, как швейцарские часы.

Мы услышали, как Толстый ухает совой – таков был условный знак, если он заметит опасность. У него получалось на редкость убого. Он, наверное, в жизни не слышал, как ухает сова. Больше походило на крик объевшейся ЛСД макаки. Но мы не привередничали – затаились в кустах и стали наблюдать. Просёлочную дорогу осветили фары: БМП, за ней УАЗ, за ним ещё БМП.

– Ебучее монгольское начальство пожаловало, – шепнул Кулак, раздувая ноздри. – Пехота заняла населённый пункт, доложила, что всё путём, теперь можно и полковника сюда командировать. Взвод! Добавляю ещё задачу – кто сумеет убить монгольского полковника, будет представлен к награде.

– Ага, заебись, – мы закивали.

Если днём у нас оставались силы иронизировать, то в ночной тьме, в непосредственной близи от врага, секунда за секундой приближаясь к нападению, мы едва не слепли от страха. От нас почти ничего не осталось, мы просто подчинялись Кулаку, потому что он был единственным, кто мог нас вытащить. Он говорил на языке войны, понимал её, был подключён к ней, а через него подключались и мы, и дух войны проникал в нас, парадоксально успокаивая, суля безопасность: «Дерись и, может быть, останешься жив. Сдай назад – и ты совершенно точно мертвец». Мы превращались в малоопытные, но глубоко мотивированные выжить машины смерти, мы просто кивали: «Да, мы омоем долину кровью», «Взять деревню впятером? Легко», «Захуярить полковника? Почему бы и нет!..»

У меня скрутило живот, и я начал блевать.

– Тише блюй, Маэстро, – с омерзением сказал Крошко. – Пиздец, только зря паёк на тебя перевели.

– Ну съешь, если не хватило, – я кивнул на свою блевотину.

– Слышь, ты у меня сам её съешь!..

– Оба завалили ебальники, долбоёбы еба́ные! – зашипел Пан. – Пизда вам, если мы выживем, прям отвечаю!

Пана мы уже не боялись, и его это беспокоило, он старался реабилитировать статус.

Кулак смотрел в бинокль, как эскорт въезжает в деревню, и курил, зажигая сигарету о сигарету. Минут через десять он сказал:

– Полковник и ещё два офицера в двухэтажном белом доме. Это администрация или дом местного головы, скорее всего. На улицах военных немного, все расквартированы по хозяйствам. Нападения с тыла они не ждут. В час ночи выдвигаемся, ищем точку входа – хату с краю. С забором пониже, без собак, без решёток на окнах. Бесшумно, сука, прямо с отрицательной громкостью, освобождаем хозяйство и оттуда начинаем прокладывать дорогу к белому дому.

– Ебать, – сказал Крошко. – Это же мы как триста спартанцев, да, товарищ сержант?

Кулак внимательно посмотрел на Крошко, чуть заметно покачал головой и сказал то, чего я никак не ожидал услышать:

– Лишь бы не как «Цельнометаллическая оболочка», блядь.

* * *

Я лежал в кустах и думал, зачем всё-таки мама родила меня сюда. Она меня очень хотела родить, от одного конкретного мужчины. Она пришла к нему в особую ночь, они меня зачали, отдавая себе отчёт, что не будут воспитывать меня вместе. Она знала, что будет растить меня одна. Что-то в нём было особенное, что она хотела продолжить любой ценой, посредством меня. Значит, чем-то и я был особенен. Но чем? В чём заключалось предназначение этой особенности? В том, чтобы я участвовал в спецоперации в бурятской деревеньке? Нет, этого не может быть. Что-то пошло не по плану. Но зачем ещё я мог быть нужен, я не понимал.

– Взвод! – скомандовал Кулак. – Спецоперация «Тихоходка» начинается через десять минут. Маэстро! Иди за Толстым, веди его сюда. Остальным собираться.

Я пошёл за Толстым и нашёл его спящим в кустах. Я пнул его в голень.

– Толстый!

– М? – не открывая глаз, мыкнул он.

– Вставай, спецоперация начинается.

– Какая, нахуй, спецоперация?..

– Вставай, олень еба́ный, сука! – я пнул его ещё