Заговор головоногих. Мессианские рассказы - Александр Давидович Бренер
Поэтому эта гениальная вещь прошла тогда незамеченной, хотя подлинные читатели наверняка её заметили и оценили по достоинству.
Сам я немедленно подпал под очарование этой книжицы: её твёрдой обложки, титула, набора и подзаголовков под главами.
А когда углубился в чтение, то и вовсе остолбенел.
Есть книги, которые прилипают не просто к мозгам читателя, а к рёбрам, к позвоночнику.
Скалдин проделал со мной именно такую операцию.
Сновидческая и язвительная, обрывистая и чреватая неожиданностями проза Скалдина не дала мне перевести дух до тех пор, пока я не закрыл книгу, сидя под зелёной лампой в недрах Ленинки, – абсолютно завороженный.
Знаменательно, что в том же 1917 году вышла и первая книга Т. С. Элиота – «Любовная песнь Альфреда Пруфрока»:
Let us go then, you and I,
When the evening is spread out against the sky
Like a patient etherized upon a table…
Какого «you» приглашает поэт в сумерки, уподобленные усыплённому пациенту, распростёртому на операционном столе?
Стихи о скрытой болезни и опасности хирургического вмешательства напоминают читателю, что он – в 1917 году и всегда с тех пор – во владениях царя Морока.
Роман Скалдина начинается более идиллично, но тоже тревожно и загадочно: «Старый ипатьевский дом, где обычно весною и летом жила их семья, стоял среди лесов и полей на горе, на берегу широкого озера, часах в десяти езды по железной дороге от Петербурга. Густой запущенный лес укрывал дом и расположенные близ него службы; только к озеру светлело небольшое чистое пространство, да само озеро уходило широкой гладью, такою широкою, что другого берега его не было видно – как море».
На фоне этого чарующего пейзажа разворачиваются таинственные и зловещие события, не оставляющие сомнения: всё, что существует, висит на волоске.
Девиз, украшающий родовой герб Ипатьевых (и обложку скалдинского романа), гласит: «Терпение и верность», но два благородных слова звучат почти издевательски в свете диких происшествий, изложенных автором.
2. В начале повествования Никодим Ипатьев – старший сын, юноша – находится в нервном ожидании чего-то чрезвычайного: то ли любви, то ли откровения, то ли символической смерти, то ли духовного рождения.
Каждый молодой человек пережил нечто подобное.
А вокруг творится что-то непонятное юному взору и разуму.
Родная мать предстаёт Никодиму не заботливой родительницей, а вожделеющей женщиной, норовящей сбежать из дома к кому-то неизвестному.
И действительно: в один прекрасный день она исчезает.
Мимо дома каждое утро и каждый вечер проходит толпа чудовищ – то ли грязных фабричных рабочих, то ли упырей.
То ли то, то ли это – вот тональность всего, что Никодим видит вокруг себя.
Одним словом: помрачение.
Два афонских монаха являются Никодиму и просят его о ночлеге в служебном домике при имении.
А на следующий день отрезанные головы этих монахов оказываются выставленными на всеобщее обозрение на подоконнике служебного домика.
С этого момента бешеный круговорот угрожающих событий всё глубже и глубже затягивает Никодима Старшего, напоминающего своим характером персонажей Кафки: он податлив и одновременно неуступчив, как дитя.
Но если герои Кафки каким-то образом умудряются сохранить свою детскую невинность и блаженную неподатливость, то Никодиму уготована иная судьба: пасть жертвой дьявольских сил.
Так во всяком случае может показаться читателю.
3. Вряд ли имеет смысл пересказывать сюжет этого авантюрного романа, полного резких поворотов, фантастических передряг, восхитительных алогизмов и пугающе-смешных подробностей.
Достаточно сказать, что Никодим живёт в мистерии, где всё полно смысла и одновременно лишено его.
Это история любви, которая ставит жизнь вверх тормашками.
Любовь – протагонист.
А ещё это приключенческая комедия, в которой всё происходит на двух уровнях: в так называемой действительности, где царит предчувствие тьмы, и в реальности души, ждущей рассвет.
Главная нить рассказа завязана на Никодимовых поисках двух женщин – исчезнувшей матери и загадочной госпожи NN.
Таким образом, речь идёт об инициации главного героя, о его превращении: из дитяти, привязанного и оторванного от матери, – в молодого человека, одержимого страстью к мистической возлюбленной.
Госпожа NN поистине странна и непредсказуема: она то по-светски любезна с Никодимом, то брутальна с ним, то прельстительна, то отвратительна, то завлекает юношу, то отталкивает.
Одним словом: чаровательница.
А вокруг госпожи NN вьётся рой тёмных существ, приспешников дьявола: купец Феоктист Селивёрстович Лобачёв, у которого есть фабрика, где «людей делают» (то ли из камня, то ли из железа, то ли из дерева), скользкий и опасный англичанин Арчибальд Уокер, рясофорный послушник и безобразник Марфушин-Муфточкин, агент анонимной акционерной компании Лейзер Шмеркович Вексельман и разные другие теневые характеры, возникающие и исчезающие, как лисы в курятнике.
С той минуты, когда Никодим влюбляется в госпожу NN, демонические персонажи прилипают к нему, и он не может от них отделаться.
В душевном смятении Никодим спрашивает: «И зачем около меня вертятся все эти Лобачёвы, Марфушины, Певцовы, Уокеры и прочие?»
И ответ на этот вопрос вроде бы один: потому что ты сам бес.
3. Вадим Крейд, автор очерка, посвящённого жизни и творчеству Скалдина, пишет о «Странствиях и приключениях Никодима Старшего»: «Тема книги – превращение человека в беса. Каждая глава соответствует определённой ступени мистерии. Главный герой живёт в мире многократно отражённых двойников. Повествование ведётся в двух планах: бытовом и мистическом».
Всё вроде бы так – и от этой констатации руки опускаются.
Да, Никодим превращается в беса: на это многое указывает.
Он постоянно попадает в капкан мелких бесов вроде Марфушина.
А бесы покрупнее, как Лобачёв, водят молодого человека за нос.
Но самым сильным бесовским искушением оказывается самое святое и чистое: любовь, Любовь.
Влюбившись с первого взгляда в светловолосую ведьму – госпожу NN, Никодим не может удержаться от восхищённого детского «ах!».
Но увы – он смешивает любовь с похотью.
Любовь в человеческой жизни и правда такова: потешна, горька, сладка, пугающа.
Мальчик Никодим страшится похоти в своей матери, но тут же сам впадает в похотливую страсть.
Смехотворным указанием на похоть является шляпа – «необыкновенный мужской цилиндр: очень высокий, светло-серый и к тому же мохнатый», обнаруженный Никодимом в квартире его возлюбленной: «На цилиндре же сверху была надета дамская шляпа со страусовыми перьями, но г-жа NN эту шляпу мимоходом сняла».
Цилиндр и шляпа пародийно отсылают к фрейдистским мотивам фаллоса и вагины, да к тому же шляпа нахлобучена на цилиндр: смех и грех!
Бедолага Никодим хочет такой же высоченный цилиндр – и заказывает его у шляпника.
А потом он этот цилиндр с досадой ломает и выкидывает.
В Никодиме любовь неистово борется с похотью.
Как
