Сверхдержава - Сергей Дедович

Однажды ночью Пан завёз в роту двух буряток: шатенку и блондинку. Нам велели перенести два шконаря в Ленинскую комнату и поставить их там рядом. Дедушки ночь напролёт драли этих двух, а мы слушали, не смыкая глаз. Утром Пан увёз девок в полубессознательном состоянии. Мы с Татарином должны были вынести шконари обратно, снять с них постельное бельё и постирать его, что мы с некоторой брезгливостью и сделали, используя стиральную машину активаторного типа.

* * *

– Рота, подъём! Форма три! Строиться! – будит нас дежурный по роте Кулак.

Около четырёх утра. Первое апреля две тысячи девятого года.

Мы одеваемся и строимся. Сержанты взбаламучены.

– На выход шагом марш! – рявкает Кулак.

Мы выбегаем на улицу, строимся у казармы. Кулак выводит роту на плац, где собирается весь полк. Подтягиваются контрактники, прапорщики, офицерский состав, высший офицерский состав. Наконец прибывает УАЗ с начальником штаба. Кузьма выбирается из него, сам величиной с УАЗ, и шагает к центру плаца. Все замирают и вытягиваются по струнке. Кузьма объявляет:

– РАВНЯЙСЬ! СМИРНО! ВОЛЬНО! СЛУШАЙ МОЮ КОМАНДУ! ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! ПОВТОРЯЮ СУКА БЛЯДЬ ЭТО НЕ УЧЕНИЯ! СЕГОДНЯ ОКОЛО ДВУХ ЧАСОВ НОЧИ БЕЗ ОБЪЯВЛЕНИЯ ВОЙНЫ ВОЙСКА МОНГОЛИИ СОВЕРШИЛИ НАПАДЕНИЕ НА ПОГРАНИЧНУЮ ЧАСТЬ НА ТЕРРИТОРИИ СТРАНЫ РОССИИ И ЗАНЯЛИ ЕЁ. ЕСТЬ УБИТЫЕ И ПЛЕННЫЕ. ВОЙСКА МОНГОЛИИ ПРОДОЛЖАЮТ ДВИЖЕНИЕ ПО ТЕРРИТОРИИ СТРАНЫ РОССИИ. НАША ЗАДАЧА МИНИМУМ – ДАТЬ ВРАГУ ОТПОР И НЕ ПОЗВОЛИТЬ ПРОДВИНУТЬСЯ НА ТЕРРИТОРИЮ НАШЕЙ ЧАСТИ. ЗАДАЧА МАКСИМУМ – УНИЧТОЖИТЬ И/ИЛИ ОБРАТИТЬ ВРАГА В БЕГСТВО. ПОВТОРЯЮ ДЛЯ ОСОБО ТУПЫХ: ЭТО НЕ УЧЕНИЯ СУКА БЛЯДЬ! ЭТО НЕ ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА БЛЯДЬ НАХУЙ! ЭТО – ЕБУЧИЕ МОНГОЛЫ КОТОРЫЕ НАПАЛИ НА СТРАНУ РОССИЮ СЕГОДНЯ НОЧЬЮ. И МЫ ВСЕ ТЕПЕРЬ НА ВОЙНЕ. КОМАНДИРЫ РОТ! ОТВЕСТИ ЛИЧНЫЙ СОСТАВ В РАСПОЛОЖЕНИЯ, ВЫДАТЬ ОРУЖИЕ И МАТБАЗУ, ПОДГОТОВИТЬ К РАЗВЁРТЫВАНИЮ В ПОЛЕВЫХ УСЛОВИЯХ. РАЗОЙДИСЬ!

Командиры ведут роты белеющих солдатиков по расположениям.

– Первый, второй взвод – в оружейку, получать оружие! – ревёт Кулак. – Третий, четвёртый взвод – в каптёрку, получать матбазу!

Мы получаем матбазу: ящики, мешки, запечатанные сургучом пакеты, каски, бронежилеты, выволакиваем всё это из казармы, едва веря, что это происходит.

«Да ну нахуй, – парит в воздухе, – ДА НУ НАХУЙ!..»

Офицеры и прапорщики заперлись в канцелярии, дедушки орут на роту и друг друга, первый и второй взводы таскают АК сорок семь и ящики с патронами и гранатами.

Строимся внизу. Слоняра-ротный пьян, тщится выдавить пламенную речь, из неё ясно только, что, скорее всего, мы все умрём. Оставив несколько солдат охранять добро, прочих, включая меня, отправляют в парк – грузить машины поддонами, кольями, брезентом для палаток, печами, выгонять машины, «чтобы разбить ебучих монголов».

Я за штурвалом БМП-один, пытаюсь вспомнить, как его завести, мы даже сдавали экзамен почти год назад, что-то должно было запомниться, но эта дура не заводится. Возникает прапорщик Гирский, начинает своим гнусом реветь на меня, чтобы эта дура завелась, как ни странно, это помогает. Гирский подсаживает ко мне Татарина: «Вот тебе пулемётчик, Маэстро!» Встраиваюсь в колонну, едва не въехав в танк. С горем пополам выводим транспорт из парка, едем к роте.

Матбазу, оружие и солдат грузят в тентованные грузовики. Становимся в очередь на выезд, за техникой других рот. Выехав из части, следуем на юго-запад. Скрежещущей, пахнущей солярой армадой, чуть ли не расталкивая гражданский транспорт, выворачиваем на шоссе, ведущее в сторону границы с Монголией.

* * *

Глаза Татарина, как и прежде, холодяще спокойны, он как будто не удивлён происходящим, как если бы заранее был осведомлён о том, что так произойдёт. Я же в панике. Мы что, реально едем на войну? Зачем монголам атаковать страну Россию? Они там совсем ёбнулись? Ладно бы китайцы, их дохуя, они нас тупо кокардами закидают. А что монголы? Кто это вообще? Последнее, что я про них помню – это татаро-монгольское иго. Чем они с тех пор занимались пять веков в своей Монголии, даже отдалённо не представляю. Ты, мой татарский друг, полагаю, знаешь немного больше, однако не скажешь. Не могли же они там разработать такое супероружие, чтобы напасть на страну Россию? Тогда на что они рассчитывают? Это абсурд, я сплю, ущипните меня!..

Но я не сплю, и Татарин не спит, оба мы с ним едем в БМП, в составе довольно большой колонны, уже часа три как. Мы съехали с шоссе и теперь, меся волглый песок, дрейфуем меж холмов и сопок. Длинные тени лишь начинают появляться в алом мареве восхода.

Спустя час колонну останавливают на средней высоты плоскогорье. Проходит команда разбивать лагерь. Первым делом нужно выкопать сортир, всё остальное может подождать. На эту работу отправляют самых никчёмных солдат всех подразделений, нас с Татарином, конечно, тоже. Начинаем копать.

Другие разгружают машины, таскают настилы и брезент для палаток – всё мельтешит вокруг нас, и возникает ощущение, что сортир – это центр войскового расположения. В действительности это, конечно, не так – он стоит в небольшом отдалении.

В рыхлой глинопесчаной почве мы выкапываем шесть ям по два с половиной метра в глубину. Кладём деревянные настилы, сколачиваем будки. Невдалеке растёт палаточный лагерь. Доносится запах еды – в полевой кухне готовится обед – завтрака в этот день не было. После обеда удаётся немного выдохнуть, покурить и осмотреться. До горизонта покатые холмы с куцей растительностью. Камни да песок, кое-где сосны, больше поодиночке, чем рощицами, в траве шмыгают ящеры, опасливо носятся стайки летучих муравьёв. В одном месте, среди холмов, вдалеке заметен город.

– Что это за город? – спрашиваю Большого-дедушку, подошедшего в курилку.

– Завтра расскажут.

Большой не в духе. Ему месяц до дембеля, никакая война ему не облокотилась. Мне, кстати, столько же, потому что я из полторашников. Монголы напали хитро, когда разные поколения солдат должны были дембельнуться одновременно. Они использовали наш внутренний конфликтный потенциал, чтобы нас деморализовать. Дедушки служили на полгода дольше, а на смерть пойдут вместе с нами – несправедливо.

– Да чё вы ссыте, – говорит за ужином Толстый. – Это учения, ясно же. Первое апреля, офицерьё угорает. А вы ведётесь, долбоёбы.

Толстый здесь недавно, его прикомандировали из другой части. Это разбитной веснушчатый парняга, всё ещё неоправданно весёлый и, что странно, вообще не толстый. Голос его наводит на мысли о канонической пионерской браваде.

– Это бы заебись, – отвечает Крошко. – Только этого быть не может. Все же родным звонят, говорят, что война. Те панику наведут.

– Да кто все? Ты сам позвонил?

– Нет ещё.

– Ну позвонишь,