Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф

– Как скажешь, дорогой, – ответил Слава.

– Ну, так вот, – сказал молодой человек, – я думал о чем-нибудь простом и незатейливом, например, Рут, или Мэри, или – или – Фэй! – торжествующе воскликнул он. – Что не так с Фэй? – спросил он. – Это хорошее имя – короткое, простое, легко запоминается, не привлекает внимания – в наше время многих девушек зовут Фэй. Что не так с Фэй? – убежденно сказал он и пытливо посмотрел на нее.

– Ничего, дорогой, – ответила Слава. – По-моему, это очень красивое имя. Ты бы хотел меня так называть?

– Да, думаю, так и есть. Это хорошее имя для тебя. Так что, если ты не возражаешь, я буду называть тебя впредь Фэй.

– Хорошо, дорогой, – тихо сказала Слава. – Если тебе нравится это имя, то и мне тоже.

– Хорошо! Значит, решено! – удовлетворенно сказал он. – После этого твое имя будет Фэй… Теперь еще кое-что… – тут он снова прочистил горло, неловко скривился и покраснел. «Другое дело» оказалось непростым.

II

– Да, дорогой? – спросила Слава после минутной паузы.

– Так вот, Фэй… – юноша дернул за воротник, покраснел до томатного цвета и отчаянно пытался вымолвить: – Это… это… ну, – пролепетал он и резко опустил ладонь на колено, – это насчет твоих крыльев.

Слава с удовлетворением осмотрела свое оперение и сказала:

– Красивые, правда?

– Да, – сказал молодой человек, – но… но… ну, видишь ли, Фэй, в наше время девушки не носят таких вещей. Не то чтобы они были тебе не к лицу и все такое, но если бы ты сейчас ходила в таких вещах, ты бы привлекала к себе много внимания, правда. За тобой бы ходили по улицам, и тебе бы это не понравилось, Фэй, ты знаешь, что не понравилось бы.

Слава смотрела на него, широко раскрыв глаза от удивления. – Тебе не нравятся мои крылья? – сказала она, слегка покачивая головой и глядя на него с тревожным вопросом в своих прекрасных глазах.

– Мне они нравятся, очень нравятся, – отчаянно заговорил он, – только, видишь ли, Фэй, это уже не тот стиль.

– Большинству мальчиков, с которыми я ходила, они нравились, – ответила Слава. – Шелли был без ума от них – он называл меня Ангелом – он всегда говорил, что улетит со мной куда-нибудь. Он всегда настаивал, чтобы крылья у меня были белоснежные. Китсу они тоже нравились, только его вкусы были несколько крикливы. Ему нравились малиновые крылья с золотыми кончиками: они действительно привлекали много внимания, когда я выходила с ним на улицу. Мильтону нравились мои крылья, но у него были очень трезвые вкусы во всем. Для него я должна была одеваться в серое – так я ему больше нравилась. Потом был Уолтер Райли. Уолтер всегда любил…

– Послушай, – сказал молодой человек и подозрительно посмотрел на Славу. – Мне кажется, что для девушки вашего возраста вы уже много где побывали.

– О, нет, – быстро ответила Слава. – правда нет. Я почти нигде не была. Я действительно вела очень уединенный образ жизни.

– Что ж, – сказал ее господин и повелитель, все еще с подозрением глядя на даму, – для девушки, ведущей уединенный образ жизни, вы, похоже, знали много мужчин.

– Никто не может быть таким милым, как ты, дорогой, – уютно прошептала Слава и попыталась приблизится к нему. Юноша мягко, но решительно оттолкнул ее, продолжая недоверчиво смотреть на нее. По мере того как он рассматривал ее, его беспокойство нарастало. Ему не понравилось, как она произнесла эти слова, что-то было в ее тоне, в ее жеманной манере, и это не давало ему покоя. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему это нравилось. Ему показалось, что он уже слышал эти слова, сказанные таким же тоном, и, хотя он задавался вопросом, где он их слышал, все пришло ему в голову, как вспышка. Это снова была его бывшая хозяйка, миссис Флаттерли.

– Не надо мне ничего такого, – жестко сказал он. – Я хочу знать правду. Есть или нет?

– Но… но – Слава выглядела озадаченной и пыталась отшутиться, как это обычно делала миссис Флаттерли. – О каких вещах ты говоришь, дорогой? Я не передаю тебе никаких вещей, – запротестовала она. – Кроме того, я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Это все та же старая фраза, подумал он и скрежетнул зубами: миссис Флаттерли.

– А теперь смотри, – грубо сказал он. – Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю, так что не пытайся изображать из себя невинность.

– Но… но, дорогой, я не хочу! – протестовала Слава, слегка пожимая плечами, поднимая руки и смеясь каким-то беспокойным и неловким смехом. Они все одинаковы, мрачно подумал юноша, глядя на даму угрюмым и расстроенным взглядом; это все миссис Флаттерли, вплоть до того, как она с невинным и недоуменным видом пожимает плечами и притворяется, что смеется.

– Если бы ты только сказал мне, о чем говоришь… – начала Слава.

– Ну же, – грубо сказал он. – Хватит тянуть время – ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Со сколькими мужиками ты была, а? – рявкнул на нее грубиян и злобно оскалился.

– Со сколькими? – медленно произнесла Слава, в ее голосе появились тонкие нотки недоуменного сомнения. – Ты имеешь в виду, со сколькими мужчинами я встречалась?

– А теперь послушай, ты, – сказал он тоном, в котором отчетливо слышалась угроза. – Ты отвечаешь и говоришь правду или выходишь из игры. Сколько у тебя было любовников?

– Любовников? – начала Слава, – почему я не помню, были ли…

– Ты помнишь, – сказал он. – И, ей-богу, ты скажешь мне правду, даже если мне придется ее из тебя выколачивать. Отвечай! – снова закричал он и с такой силой ударил по колену, что она подпрыгнула. – Со сколькими из этих парней ты спала?

– Почему… почему… – дрожащим голосом пролепетала она.

– Ей-богу, сейчас ты мне все расскажешь, – пробормотал он сквозь скрежет зубов, и, наклонившись вперед, жестоко схватил тонкий браслет ее руки. – Отвечай! – прорычал он и затряс ее. – Отвечай, я тебе говорю!

Она заплакала; сильное рыдание, наполнило ее горло, захлебываясь; она пыталась говорить, но не могла пробиться сквозь слезы. Это было, мрачно заметил он, искусство миссис Флаттерли.

– Там… там… – задыхалась она.

– Отвечай! – прохрипел он в ответ и снова затряс ее. – Были или не были? Отвечай!

– Да, – почти неслышно пискнула она. – Были…

– Сколько? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

– Я… я… я… два…, – наконец пропищала она жалким голоском.

– Два! – тряс он ее. – Два! – Он снова затряс ее. – Ты уверена, что два? – В третий раз он жестоко встряхнул ее. – Отвечай! – крикнул он.