Севастопольские рассказы. Казаки - Лев Николаевич Толстой
Когда она написана?
Как и многие произведения Толстого, «Казаки» писались долго — около десяти лет. Замысел повести или романа из казачьей жизни возник у писателя еще в начале 1850-х годов, когда он сам участвовал в Кавказской войне. К 1852 году приурочено и действие повести Толстого. На протяжении следующих лет Толстой обдумывал и набрасывал самые разные варианты для реализации этого замысла — и автобиографическую повесть о русском офицере на Кавказе, и пересказ баек старого казака Ерошки, и даже стихотворное повествование о казачьей доблести. Результатом напряженной многолетней работы стала повесть, вышедшая в консервативном журнале «Русский вестник» в начале 1863 года.
Впервые повесть «Казаки» вышла в журнале «Русский вестник» в 1863 году{8}
Как она написана?
Уже современники Толстого отмечали, что «Казаки» с трудом укладываются в какие бы то ни было жанровые рамки. Здесь и очень точные этнографические очерки о почти совершенно не известной образованному читателю казачьей жизни, и глубокое описание психологических проблем и противоречий современного жителя Москвы, попавшего в казачью станицу и пытающегося разобраться в нравах окружающих его людей и в собственных чувствах, и остросюжетный рассказ о том, как казак убивает чеченского абрека, а позже сам получает тяжелую рану в схватке с братом этого чеченца. Все эти формы повествования были очень актуальны: этнография была одной из влиятельных и популярных наук того времени, роль образованных людей и простонародья в государстве стала особенно важной проблемой в связи с отменой крепостного права, а интерес к драматическим событиям на окраинах империи возник в связи с Январским восстанием[63] в Польше.
Как она была опубликована?
«Казаки» были напечатаны в журнале «Русский вестник», который издавал Михаил Катков. Это было далеко не случайное сотрудничество. Именно в это время Катков стал самым популярным русским журналистом — не в последнюю очередь благодаря своей принципиальной позиции по поводу революционной агитации «нигилистов» и польского восстания. За год до «Казаков» в «Русском вестнике» увидели свет «Отцы и дети» Тургенева, которых большинство современников (за значимым исключением Дмитрия Писарева) восприняли как сатиру на радикально настроенных «нигилистов» наподобие недавно скончавшегося Добролюбова. Катков и сам не жалел усилий, чтобы обличить «нигилистов». Однако еще более резкой была позиция редактора «Русского вестника» в отношении поляков. На страницах своего журнала и газеты «Московские ведомости» Катков принципиально отстаивал «государственнические» позиции, требуя жестоко подавить восставших и провести решительные меры по их «обрусению», то есть ассимиляции. В русском обществе такие взгляды пользовались сочувствием, тогда как либеральные писатели их не разделяли.
Михаил Катков в 1869 году{9}
Толстой, со своими типичным презрением к «литтераторам» (как он пренебрежительно их именовал), был во многом близок к Каткову и даже подумывал вернуться на военную службу, чтобы участвовать в подавлении восстания. Недолюбливал он и «нигилистов» — об этом свидетельствует, например, сатирическая комедия «Зараженное семейство», которую Толстой написал, но решил не ставить и не печатать именно в начале 1860-х годов.
Со своей стороны, Катков был заинтересован в участии в своем журнале известного и популярного писателя, который в течение нескольких лет не публиковал крупных произведений, преимущественно занимаясь педагогическими проектами в Ясной Поляне.
Сотрудничество Толстого и Каткова, основанное на схожих эстетических и политических взглядах, продолжится и дальше и закончится лишь во время публикации «Анны Карениной», в которой редактора «Русского вестника» возмутило скептическое отношение к участию российских добровольцев в борьбе за независимость славянских народов.
Что на нее повлияло?
Исследователи «Казаков» часто вспоминают произведения, в которых русские писатели развенчивают романтические стереотипы, — наподобие «Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года» Пушкина или стихотворения Лермонтова «Валерик». Впрочем, сам Толстой думал иначе.
Как часто бывает у Толстого, лучшим источником сведений на этот счет остаются письма и дневники самого писателя. По совету своего приятеля, влиятельного критика Василия Боткина, Толстой перечитал «Илиаду» Гомера. В то же время среди источников его вдохновения было и Евангелие. Так, летом 1857 года он писал в дневнике:
15 августа. <…> Читал «Илиаду». Вот оно! Чудо! <…> Переделывать надо всю «Кавказскую повесть». <…>
17 августа. <…> «Илиада» заставляет меня совсем передумывать «Беглеца».
18 августа. <…> Читал «Илиаду». <…> «Отъезжее поле» совсем обдумалось, а «Кавказской» я совсем недоволен. Не могу писать без мысли. А мысль, что добро — добро во всякой сфере, что те же страсти везде, что дикое состояние хорошо, — недостаточны. Еще хорошо бы, ежели бы я проникнулся последним. Один выход.
<…>
29 августа. <…> Дочел невообразимо прелестный конец «Илиады». Все мысли о писанье разбегаются, и «Казак», и «Отъезжее поле», и «Юность», и «Любовь [?]». <…> Читал Евангелие, чего давно не делал. После «Илиады». Как мог Гомер не знать, что добро — любовь! Откровение. Нет лучшего объяснения.
Чтение «Илиады», видимо, вдохновило Толстого на описание казаков, тогда как евангельское учение о добре и любви — на описание мыслей и чувств Оленина, переживающего единение с природой и миром.
Евгений Лансере. Иллюстрация к «Казакам»{10}
Годом ранее Толстой сделал совсем другую запись о поэзии Пушкина: «Цыгане прелестны, как и в первый раз, остальные поэмы, исключая Онегина, ужасная дрянь». И здесь напрашиваются параллели с «Казаками»: в «Цыганах» также представлен разочарованный в прежней жизни образованный герой, пытающийся найти утешение в любви «дикарки». Впрочем, у Толстого последствия менее катастрофичны и в то же время менее эффектны: герой не совершает убийства на почве страсти, а просто понимает, что безразличен своей возлюбленной, которая совершенно его не понимает и не хочет понимать.
Как ее приняли?
Критики разошлись в своих оценках толстовской повести. Самым негативным был отзыв писательницы Евгении Тур[64], опубликованный на страницах либерального журнала «Отечественные записки». Тур писала, что «“Казаки” — это поэма, где воспеты не с дюжинным, а с действительным талантом отвага, удаль, жажда крови и добычи, охота за людьми, бессердечность и
