Близко-далеко - Иван Михайлович Майский
И вот, наконец, вокзал Паддингтон. Поезд сбавил ход и медленно вкатился под высокие стеклянные своды, густо закопченные дымом.
Наши путешественники вышли на платформу, заполненную сотнями людей. Держа в руках свой более чем легкий багаж, они спустились по лестнице на небольшую привокзальную площадь. Подкатило такси — смешной квадратный высокий домик на колесах. Советские путешественники сели в машину, и Петров несколько нерешительно сказал:
— В советское посольство… Вы знаете адрес?
— Разумеется, знаю, — уверенно ответил шофер. — Приехали из России, сэр?
— Как вам сказать… В общем, из России, — улыбнулся Петров.
— Здорово вы колошматите немцев! — с довольным видом заявил шофер и добавил, имея в виду посольство: — Это недалеко… Мигом доставлю.
Четверть часа спустя автомобиль въезжал в ворота «частной улицы», охраняемой стариком привратником в ливрее и старой разжиревшей собакой.
Когда первому секретарю советского посольства доложили, что прибыли трое советских граждан с острова Девы, он быстро вышел в прихожую и, гостеприимно протянув гостям обе руки, воскликнул:
— Наконец-то! Мы уже начали опасаться, не случилось ли с вами еще каких-либо необыкновенных приключений в пути!
— Ну, нет! Хватит… — ответил Петров. — На этот раз все обошлось благополучно.
Первый секретарь усадил гостей в приемной и исчез. Приемная представляла собой большой двусветный зал, отделанный дубом и красным деревом. На высоте второго этажа вокруг зала шла галерея, а над ней висели картины советских художников: пейзажи, жанровые сцены, портреты. На одной из стен светлел своими голубоватыми тонами «Иней» Грабаря.
— Пожалуйте! — раздался голос секретаря, и он повел прибывших в кабинет посла.
Это была просторная комната с окнами, выходящими в сад посольства. У окна, на небольшом возвышении, стояла невысокая колонна с прекрасным бюстом Ленина работы известного советского скульптора. На противоположной стене висел портрет Л. Б. Красина, сыгравшего столь важную роль в установлении дипломатических отношений и деловых связей между Англией и СССР.
Письменный стол, неподалеку от окна, был завален бумагами, газетами и толстыми фолиантами.
— Здравствуйте, дорогие товарищи! — воскликнул посол, идя навстречу гостям. — Рад вас видеть, наконец, живыми и здоровыми… Ну, садитесь и рассказывайте о вашей эпопее!
Степан подробно доложил о всех перипетиях их необыкновенного путешествия с момента вылета из Москвы. Таня и Потапов дополняли его рассказ живыми деталями. Посол воскликнул:
— Ну, знаете, это совершенно романтическая история! Право, можно подумать, что вы решили повторить приключения героев Жюля Верна. Конечно, с поправками на современность. Но в этой истории есть момент, который особенно интересует меня как посла СССР в Англии. Вы, вероятно, догадываетесь, что я имею в виду поведение капитана Смита после торпедирования «Дианы». Позорный поступок! Прошу вас написать мне об этом факте официальный рапорт. Я сделаю представление английскому правительству.
Посол что-то отметил в блокноте, лежавшем перед ним на столе, и затем продолжал:
— А теперь отдохните немного в Лондоне после всех ваших злоключений. Тем более что вам едва ли раньше чем через неделю удастся получить места на самолет, отправляющийся в Швецию. Впрочем, вам не придется пожалеть об этой паузе: Лондон — интересный город.
— Я думаю, — вставил первый секретарь, — что наших гостей лучше всего познакомить с товарищем Орловым. Он будет отличным руководителем в путешествии по Лондону.
— Хорошая идея, — откликнулся посол. — Товарищ Орлов провел в Лондоне много лет как политический эмигрант еще в царские времена. После Октября он вернулся на родину, преподавал, занимался литературой. Сейчас, в связи с войной, его прислали в Лондон для работы в штате нашего посольства. Орлов превосходно знает Лондон, и притом с разных сторон. Никто не сумеет показать вам город так, как это сделает он…
Наконец посол поднялся и весело сказал:
— А теперь прошу вас ко мне обедать, товарищи! Угощу настоящим украинским борщом! Должно быть, давно его не едали?
На следующее утро Орлов явился в отель, где остановились «робинзоны», как окрестили вновь прибывших сотрудники посольства.
Это был человек лет шестидесяти, еще бодрый и крепкий, с умным и выразительным лицом. В манерах и обращении Орлова была та характерная естественность и простота, какая обычно отличает революционеров старого поколения.
— Позвольте представиться, — улыбаясь, начал он, — Орлов, Федор Петрович, старый эмигрант и новый дипломат… Вы, кажется, хотели ознакомиться с Лондоном, леди и джентльмены?
— Очень хотели бы, сэр, — в тон ему ответил Петров. — И будем весьма благодарны, если вы нам поможете в этом.
— Ну, какие там благодарности! — рассмеялся Орлов. — Это доставит и мне самому большое удовольствие. Скажу откровенно: люблю Лондон! Здесь работали Маркс и Ленин. Лондон — это город моей молодости: я попал сюда, бежав из Сибири, когда мне было всего двадцать пять лет… Несколько лет я ежедневно сидел в читальном зале Британского музея и усердно занимался. Я очень рад случаю еще раз побродить по городу, на сей раз в качестве вашего проводника.
Орлов умолк, как бы охваченный воспоминаниями, но спохватился и деловито сказал:
— Однако, как любят говорить французы, «вернемся к нашим баранам». Итак, я покажу вам Лондон по моей собственной системе. Она выработана еще в далекие годы эмиграции и, смею думать, соответствует основам того мировоззрения, которое мы с вами разделяем.
На северо-восточной окраине столицы наши путешественники в сопровождении Орлова взобрались на верхушку двухэтажного автобуса, маршрут которого пролегал из одного конца города в другой. Автобус тронулся: наши путешественники превратились в слух и зрение.
На частых остановках кондуктор скороговоркой выкрикивал названия улиц и звонко щелкал машинкой для пробивания билетов. Запах дешевого табака бил в нос.
— Я повез вас по этому маршруту, — начал Орлов, — чтобы вначале дать общее представление о городе и его облике, о масштабах британской столицы. Потом мы перейдем к частностям.
Автобус (который лондонцы называют омнибусом) равномерно шел своим путем, и перед пассажирами вставали картинки будничной, ежедневной жизни Лондона, постепенно развертывалась панорама гигантского города: узкие, грязноватые улицы предместий, с темными, как две капли воды, похожими друг на друга домишками бедняков… Закопченные до черноты фабричные корпуса, с высокими, вечно курящимися трубами… Шумные рынки с лавками, лавчонками, палатками, возле которых теснятся
