Полонное солнце - Елена Дукальская
Юн сделал несколько шагов по направлению к окну. Который же сейчас час, в самом деле? Хозяин, да и господин Ромэро были полностью одеты, спать, видать, еще никто не ложился. Из окна дул легкий ветер, принося в дом прохладу. Шумели ветви кустов, и он запоздало понял, что это розовые кусты, что располагались вдоль окон дома. В городском поместье тоже было много таких цветов, юноша заметил их, когда его тащили по двору из ямы. Почему-то именно они назойливо лезли в глаза. А еще блики воды в купальне. Все казалось таким живым после ямы. Но и чужим. Ну да! Именно так! Все здесь было чужим: красивые цветы, деревья, птицы! У Линя в доме не привечали цветы почему-то. Он любил лишь птиц. Держал их в клетках, и они пели радостно, особенно по утрам. К ним подходить никому, даже Юну, не разрешалось. Линь кормил птиц сам и ворковал с ними ласково, сразу становясь серьезным, если кто-то отвлекал его.
Юн улыбнулся, вспоминая учителя тепло и оглядывая мысленно двор их школы, ставший ему родным. И вдруг внутри вновь завертелось безумным вихрем, ударило по глазам ледяной поземкой, и память без спросу открыла ему другое, словно поменяв вид из окон, в какие он смотрел. Он почуял запах дыма от костра, ощутил мягкие руки матушки, что гладили по спине, тепло печи, к которой он любил прислоняться, когда входил зимой в дом. Зима! Он неожиданно вспомнил слепящий глаза снег! Вот почему блики воды запомнились ему. Снег блестел и переливался на солнце, и он рисовал на нем человечков. Пальцем. Так здорово было снять рукавицу, толстую меховую, и окунуть палец в мягкий снег, который казался ему миллионом драгоценных камней. Отец часто рассказывал ему о камнях, что в изобилии валялись возле их дома, их много было разбросано и в лесах на окраине городка. Люди вовсю их использовали для своих нужд. Это были, конечно, не драгоценные камни, а самые обычные – и маленькие гладкие, и огромные валуны, на которые так интересно было взбираться, когда они ходили с отцом в лес. Иногда с одной стороны эти валуны, покрытые мхом, напоминали каких-то сказочных существ, замерших неподвижно при виде человека. Отец учил его, что лес полон тайн, и человек должен бережно относиться к нему, не вредить, как нерадивый хозяин, а вести себя, подобно гостю, которого пригласили в дом, все показали, даже что-то дали в дорогу, а теперь стоит вежливо уйти и терпеливо ждать следующего приглашения.
Юн вдруг очнулся. Откуда у него эти воспоминания? Он думал, что все забыл! А тут! Как он смог вспомнить такое? А еще он понял, что смутно помнит отца, светлые усы щекочут ему щеку, борода колется, отец целует его, а на плечах ласковая тяжесть отцовых рук и голос:
– Смотри, Лад, белка! Видишь, как ловко скачет по веткам!
И он, высоко задрав голову и щурясь от яркого солнца, видит исчезающий среди сосновых ветвей лохматый рыжий хвост.
А потом. Потом он вспомнил страшные вопли людей… Топот лошадей, гортанные крики ордынцев, кровь на снегу. И запах гари… Такой же, как в Каффе недавно. Его подхватили за шиворот чужие руки, подняли на седло… Потом был отчаянный крик мамы, жуткий звон стрел, они, казалось, висят воздухе, словно рой огромных пчел. Тепло чужого, неприятно пахнущего тела, грубые руки, что ударили по губам, чтобы не орал, спина лошади. Чужие голоса, чужой язык. И много-много таких же людей, как он. Пленников. Целая толпа! Ордынцы, ловко орудуя кнутами, сбивают всех в кучу. В стадо. Будто овец. Да они теперь и есть овцы, бессловесные и покорные. Он безуспешно пытался отыскать среди десятков лиц лицо матушки, пока кочевник, что вез его, не заметил, что он крутит головой и не ударил его так, что он свалился с лошади.
Вот тогда он и обхватил свой крестик, что прятал под рубахой и прижался к нему губами, как к единственному родному предмету, оставшемуся с ним. Он неподвижно лежал в снегу, словно мертвый, пока совсем молодой кочевник не шагнул к нему, легко переворачивая на спину и вглядываясь в заплаканное лицо. И Юн тогда закричал отчаянно, понимая всю неотвратимость случившегося с ним… И свое наступившее одиночество. Бросив ему что-то злым голосом, ордынец неожиданно заметил, что светловолосый мальчишка крепко сжимает в руках маленький крест и шепчет молитву. Кочевник замер на время, глядя на него, а после поднял голову, быстро осмотрелся и, схватив его за руки, разжал их, вынул крестик и проворно спрятал его парню под одежду, что-то втолковывая на своем языке. После поднял его на ноги и кинул в толпу пленников, где его приняли, скрывая ото всех, дрожащие руки соплеменников. И он исчез среди них. Навсегда.
Это был, наверное, единственный отряд кочевников, что смог пробиться сквозь непроходимую чащобу к ним в город. Обычно, ордынцы так далеко не заходили, они побаивались огромного лесного края, что отделял новгородские земли от остальной Руси, охваченной набегами Орды. И все уже успокоились, решив, что враг сюда не придет, жили своей жизнью, и оказались совсем не готовы, когда этот самый враг, пройдя тайными тропами, которые кто-то, очевидно, услужливо показал ему, появился прямо на их пороге.
Юн вздохнул, опускаясь на пол подле окна и обхватывая колена руками. Как неожиданно память открыла перед ним свои тайны. Его прошлая жизнь развернулась так, будто он смотрел со стороны. Но это была совсем другая жизнь, не похожая на нынешнюю.
А, если хозяин и вправду решится его продать? Сколько забот он принес этому суровому человеку и продолжал приносить одним своим появлением? Зачем Веславу такой слуга, который вечно попадает в неприятности? Тамир сказал, что хозяину нужны люди, что обладают необычными ратными умениями. А что необычного в Юне? Ну, научил его господин Линь своему нехитрому бою? Кому это может понадобится, если парень все равно не умеет держать меч в руках, как умелый ратник. Сейчас везде нужны воины в крепких латах, добрых шлемах и с безотказным оружием. Тот же новый хозяин его тому пример. Бьется знатно, мечом владеет, как никто.
А Юн, что? Голыми руками драться каждый дурак может!! А воткнется стрела в бок, так никакие руки уже не помогут!!!
Дверь резко отворилась. Вернулся хозяин.
