Доспехи света - Кен Фоллетт

Сэл начала мысленно составлять список всех арестованных. Некоторые были из толпы «Бойни», но другие были их жертвами. Среди них был и Джардж.

Риддик заставил всех встать. Их связали вместе и вывели наружу. Сэл и Мидуинтер последовали за ними. Они направились в кингсбриджскую тюрьму, что была прямо через улицу от Залов собраний. Заключенных принял Гил Гилмор, тюремщик. Когда они исчезли в темноте тюрьмы, Сэл сказала Риддику:

— Вам лучше проследить, чтобы все арестованные предстали перед судом. Убедитесь, что никого не отпустят из-за фаворитизма.

По выражению лица Риддика Сэл поняла, что он планировал именно это.

— Не беспокойтесь, — легкомысленно ответил он.

— Доказательства вашей предвзятости подорвут обвинение против них всех, не так ли? — сказал Мидуинтер.

— Оставьте закон мне, пастор. А вы сосредоточьтесь на богословии.

*

Судьи собрались в понедельник утром в приемной рядом с залом совета. Хорнбим был доволен, что второе собрание Сократовского общества превратилось в потасовку — как он и планировал, — но он не успокаивался. Воскресенье он провел, готовясь к суду, закладывая основу для обвинительного приговора и суровых наказаний.

Все присяжные были мужчинами в возрасте от двадцати одного до семидесяти лет, владевшими в Кингсбридже собственностью, приносящей годовой доход не менее сорока шиллингов. Мужчины из этой группы также имели право голоса, и это правило называлось «сорокашиллинговый ценз». Они составляли правящую элиту города и, в целом, не медлили с признанием рабочих виновными.

Обязанностью шерифа было составить список присяжных, и он должен был выбирать людей случайным образом. Однако некоторые из подходящих кандидатов были, по мнению Хорнбима, ненадежны, поэтому он переговорил с Дойлом и велел ему исключить методистов и других вольнодумцев, которые могли бы сочувствовать людям, пытающимся организовать дискуссионный кружок. Дойл согласился без возражений.

Хорнбима разочаровало лишь то, что Спейда не арестовали.

Олдермен Дринкуотер был председателем мировых судей, и он должен был вести заседание. Хорнбим опасался, что Дринкуотер будет снисходителен, но надеялся, что Уилл Риддик сможет компенсировать его мягкость.

Пока судьи ждали, когда приведут обвиняемых из тюрьмы, Хорнбим читал «Таймс», делая вид, что расслаблен.

— Роялисты снова потерпели поражение во Франции, — сказал он. — Я ничего не знаю об этом молодом генерале, Наполеоне Бонапарте. Кто-нибудь о нем слышал?

— Не я, — ответил Дринкуотер, поправляя парик перед зеркалом.

— И не я, — сказал Риддик, который не очень-то читал газеты.

— Звучит он как сущий дьявол, — продолжал Хорнбим. — Он разместил сорок пушек на улицах Парижа и смел роялистов картечью, так здесь написано. Продолжал стрелять, даже когда под ним убили лошадь.

— Не люблю я слышать, как людей расстреливают из пушек, — сказал Дринкуотер. — Мне это кажется не по-джентльменски. Бой должен быть один на один, пистолет к пистолету, шпага к шпаге.

— Может, и так, — сказал Хорнбим. — И все же, хотел бы я, чтобы генерал Бонапарт был на нашей стороне.

Клерк заглянул в комнату и сказал, что суд готов.

— Очень хорошо, велите им замолчать, — сказал Дринкуотер.

Трое судей вошли в зал суда и заняли свои места.

Зал был полон. Там были дюжина обвиняемых, многочисленные свидетели, все их семьи и друзья, а также те, кто пришел просто потому, что это было большое событие в городе. Сбоку на скамьях сидели присяжные. Все остальные стояли.

В зале не было адвокатов, кроме клерка мировых судей, Люка Маккаллоха. Адвокаты редко появлялись перед мировыми судьями, разве что в Лондоне. В большинстве случаев потерпевший выступал и в роли обвинителя. Сегодня, поскольку драка была публичным событием, обвинителем будет шериф Дойл.

Дойл зачитал имена обвиняемых в простом нападении, среди которых были Джардж Бокс, Джек Кэмп и Сьюзен Хискок. В списке не было парней из «Бойни»: Мунго Лэндсмана, Роба Эпплъярда и Нэта Хэммонда. Хорнбим велел шерифу отпустить их без предъявления обвинений. Однако они присутствовали в зале в качестве свидетелей.

— Жаль, что эту стерву Сэл Клитроу не арестовали, — пробормотал Риддик Хорнбиму.

— Один из обвиняемых, Джардж Бокс, также был среди организаторов мероприятия, так что давайте сначала заслушаем его дело, — сказал Дринкуотер.

Хорнбим понял, что не он один строил планы на этот суд. Он удивился, что Дринкуотер проявил такую предусмотрительность. Но, возможно, Дринкуотер обсуждал дело со своим более умным зятем, пастором Мидуинтером, который и подсказал, как лучше поступить. И Джардж Бокс, похоже, тоже был проинструктирован, потому что не выглядел удивленным, когда его вызвали первым.

Бокса обвиняли в нападении на Мунго Лэндсмана, и он не признал себя виновным. Лэндсман поклялся говорить правду и заявил, что Бокс сбил его с ног, а затем пнул. Бокса спросили, есть ли ему что сказать.

— Если будет угодно вашим милостям, я хотел бы рассказать, что произошло, — сказал он, и Хорнбим был уверен, что эта фраза была отрепетирована. Кроме того, Бокс был одет в приличное пальто и добротные ботинки, которые, несомненно, были взяты напрокат по случаю.

— Да, хорошо, продолжайте, — сказал Дринкуотер.

Бокс нервничал в официальной обстановке суда, но преодолел свою тревогу и начал уверенно:

— Собрание было мирным и тихим почти час, прежде чем начались беспорядки. Преподобный Смолл из Оксфорда…

— Смолл был не единственным оратором, не так ли? — прервал Хорнбим.

Это сбило Бокса с толку. Он на мгновение собрался с мыслями, а затем сказал:

— Говорил Спейд. Дэвид Шовеллер, то есть.

— На какую тему? — спросил Хорнбим.

— Гм, о книге архидьякона Пейли для трудящихся.

— Не правда ли, что он рассмешил публику?

— Он лишь зачитывал отрывки из книги.

— Смешным голосом?

— Своим обычным голосом.

— Что ж, если люди смеются, когда зачитывают книгу, возможно, это вина автора, а не чтеца, — сказал Дринкуотер. Среди зрителей прошел смешок. — Продолжайте, Бокс.

Бокс ободрился.

— Преподобный Смолл говорил о монархах в целом, ничего о самом короле Георге, когда Мунго Лэндсман встал и закричал: «Боже, храни короля». Некоторые другие тоже встали и закричали то же самое. Мы не могли понять, что их оскорбило. Казалось, они пришли на собрание с намерением устроить беспорядки. Мы задавались вопросом, не заплатил ли им кто-то за это.

Из толпы зрителей раздался крик:

— Сущая правда!

Это был женский голос, и Риддик пробормотал:

— Эта баба Клитроу.

— Мистер Смолл продолжал свою речь, — продолжал Бокс, — но они снова его прервали, крича,