Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

вползать только на четвереньках. Эти конуры составляли целый огромный город — с запутанными ходами, переулками, тупиками. Кругом бегали полуголые, босые ребятишки. Лениво лаяли облезлые собаки. Иногда слышался крик осла, иногда раздавалось кудахтанье курицы… Иссохшие старухи разговаривали, сидя у своих конурок. И всюду — только негры! Ни одного белого! Даже «цветные» встречались редко.

Это были кварталы для африканцев, коренных жителей страны.

Автомобиль с белыми был здесь большой редкостью. Около него сразу же собралась толпа. В глазах негров любопытство смешивалось с недоверием и страхом. Пристальные, вопрошающие взгляды смущали советских гостей. Им стало как-то не по себе. Они вышли из машины. Таня нагнулась к курчавому мальчику лет семи и вдруг с ужасом воскликнула:

— Трахома!

Рядом стояла худенькая девочка. Ее глаза ярко блестели, впалая грудь то и дело сотрясалась сухим кашлем.

— А у этой туберкулез… — как бы про себя заметила Таня.

Степан окинул взглядом толпу и спросил, говорит ли кто-нибудь из местных жителей по-английски. Среднего роста негр с умным изможденным лицом поклонился и на ломаном английском языке тревожно спросил:

— Что нужно господину?

— Можно нам зайти в какую-нибудь хижину?

— Заходите… — нерешительно ответил африканец. Ему, видно, неясно было, хорошего или плохого следует ждать от этих гостей.

Все двинулись за негром. Жилище его находилось в двух шагах. Оно было чуть получше других: маленькая, подслеповатая землянка, в углу которой чернел крошечный очаг. Пожилая женщина возилась около огня. С испугом взглянув на белых, она быстро отвернулась.

— Где ты работаешь? — спросил Ричи хозяина дома.

— Моя работай хорошо, — ответил негр. — Моя работай прачка… Моя получай два шиллинга в день…

— Это значит, — пояснил Ричи, — что он получает в шесть раз меньше, чем получал бы белый на его месте… Впрочем, белые в прачечные не идут.

— Сколько вас здесь живет? — поинтересовалась Таня.

Африканец весело заулыбался и затем, считая по пальцам, сказал:

— Моя живет… Мой хозяйка живет… Четыре детки живет… Моя хорошо живет!..

— Не удивляйтесь! — вставил Ричи. — Здесь в таких лачугах нередко ютятся по десять — двенадцать человек.

Таня зябко передернула плечами и вышла на улицу, на свет.

Глава тринадцатая

Драма семьи Таволато

Капитан парохода «Диана» не понравился Петрову о первого взгляда. В Ленинградском порту и в заграничных плаваниях Степану не раз приходилось сталкиваться с английскими моряками, и у него составилось о них вполне определенное представление. Английский капитан — это, как правило, крепкий, худощавый человек с обветренным лицом, прямым, твердым взглядом серых или голубых глаз, с ровным, несколько хриплым голосом и внушительной неторопливостью движений. Английский капитан не любит много разговаривать. Но если приходится что-либо говорить, то говорит ясно, веско, точно отдает команду. Английский капитан — это обычно моряк в третьем или четвертом поколении. Он свято хранит морские традиции и… морские суеверия. Политики он не любит и от всяких попыток втянуть его в политику отмахивается, но по своим взглядам и настроениям близок к консерваторам. Он строго соблюдает кодекс морской чести: глядя на него, не сомневаешься, что в случае несчастья он последним покинет тонущий корабль.

Капитан «Дианы» Вальтер Смит совсем не походил на типичного английского капитана. Это был средних лет человек, с бегающими карими глазами и с чрезвычайно подвижным матово-бледным лицом. В его суетливой фигуре, в голосе и жестах не было того глубоко вкоренившегося чувства собственного достоинства, которое так характерно для настоящего английского «морского волка». Он как-то слишком охотно сгибался перед важными особами и слишком надменно покрикивал на команду.

Впоследствии Петров узнал, что Вальтер Смит и не являлся потомственным моряком. Его отец был маклером ливерпульской биржи, и Вальтер стал моряком случайно. Но, став им, он обнаружил большую изворотливость, быстро достиг высоких чинов и превратился в капитана-дельца, в моряка-спекулянта. Это и наложило печать на внешность и манеры Вальтера Смита.

«Диана» отплывала ровно в полдень. За полчаса до отхода на борт прибыл сэр Вильям Драйден. Он встретился с советскими путешественниками, как со знакомыми, но поспешил сразу же отойти от «большевиков», чтобы у посторонних не создалось впечатление о его близости к ним. Проводить отъезжающих прибыл и Бингхэм. Ему было очень приятно в последний раз увидеть Таню, но, опасаясь каких-либо «нежелательных толков», он больше держался около Драйдена.

На пристани был и Ричи. Он не отходил от своих советских друзей. Чувствовалось, что ему дорога была каждая минута общения с ними.

Когда погрузка судна заканчивалась, в толпе провожающих вдруг произошло движение. По трапу поднялся высокий, костлявый человек с уверенными движениями и надменным выражением лица. Все взоры были устремлены на него.

Капитан Смит с подобострастием бросился навстречу посетителю, и через мгновение оба исчезли в капитанской каюте. Спустя несколько минут высокопоставленный гость вышел из каюты и в сопровождении мелко семенящего сбоку капитана торжественно спустился на берег.

Бингхэм и Драйден многозначительно переглянулись, а Ричи проворчал, обращаясь к советским друзьям:

— Это Саймон… Один из алмазных воротил. Можете быть уверены, тут пахнет какой-то спекуляцией.

К причалу, громко трубя в рожок, подкатил военный мотоциклист и, козырнув, передал капитану запечатанный конверт. Смит быстро распечатал пакет, и лицо его сразу изменилось: точно туча набежала… К капитану подошел стоявший поблизости начальник порта. Он торопливо и озабоченно что-то сообщил. Вернувшись на судно, капитан отдал команду о немедленном отплытии.

«Диана» отвалила от стенки. Раздались прощальные приветствия, замелькали шляпы, платки. Бингхэм не выдержал и крикнул, глядя на Таню:

— Счастливого пути! И спасибо вам за все!

Таня весело махнула ему рукой. Петров и Потапов любезно приподняли шляпы.

«Диана» отошла, как полагалось по расписанию, ровно в двенадцать. Но дальше начались неожиданности. Дойдя до выхода из гавани, она вдруг стала на рейде и бросила якорь. Пассажиры заволновались: в чем дело, почему задержка?

Вскоре поползли слухи: мотоциклист привез капитану сообщение о том, что на пути следования «Дианы» обнаружены две немецкие подводные лодки и до наступления темноты судно не выйдет в море.

В каютах, салоне и на палубах все тревожно шушукались, качали головами и беспокойно переспрашивали друг друга: что-то будет?

Только в полночь, в кромешной тьме, судно, наконец, двинулось в путь и, бесшумно скользнув вокруг волнорезов, вышло в открытый океан.

«Диана» была товарно-пассажирским пароходом водоизмещением в 7000 тонн. Построенная в 20-х годах на английской верфи, она отличалась прочностью