Полонное солнце - Елена Дукальская
Молчан понимающие посмотрел на него, вздохнул, снял руку с его плеча, сложил ладони лодочкой, опустил их и сказал:
– Давай!
В ответ на удивленный взгляд юноши, он пояснил:
– Давай, не трясись. Ставь ногу, от меня не убудет. Да и сапоги у тебя мягкие.
Юн осторожно поставил ногу на сложенные ладони Молчана, ухватился за спину лошади и, сцепив зубы, уселся верхом, держа в руках поводья.
Лошадь фыркнула, повела ушами, почувствовав человеческую тяжесть, и хотела уже сделать шаг, но юноша остановил ее. Молчан одобрительно кивнул:
– Добро. Пусти ее шагом! Да небыстро покуда, чтобы я рассмотрел все.
Юн тронул поводья, сжал ногами бока лошади и причмокнул. Она послушно пошла, то и дело фыркая.
– Поводья не тяни! – Приказал Молчан. – Она послушная, не понесет.
Он внимательно смотрел на ее ноги, пока они обходили вокруг, одновременно одобрительно поглядывая и на парня:
– Ты верхом-то хорош. Кто учил тебя?
– Мой прежний хозяин. – Юн улыбнулся похвале.
– А кто он таков был-то?
– Владелец школы. Китаец.
– Ишь ты, как все сложилось-то! Теперь понятно, почему ты так странно говоришь. Навроде по-нашему. А навроде и нет. Ну да ладно. То дело доброе. А в седле ездишь?
– Да, Молчан. Это проще простого.
– Ишь ты, проще простого ему! Не всяк смел, кто в деле умел!
Юн проехал ещё пару кругов, лошадка слушалась его, будто давно знала, и тут Молчан приказал:
– А теперя в галоп пусти ее! В быстроте ее посмотрим!
Юн с тревогой взглянул на него. Вот галоп он сейчас вряд ли выдержит. Точно свалится. Что же делать? Ослушаться нельзя – попадет, а выполнить приказ – опозориться.
– Я не смогу сейчас, Молчан! Не выйдет у меня ничего! Спину ушиб, подводит она.
– Давай-давай, чего сник? Сам же говорил, что проще простого тебе. Не боись. Выйдет. Ты парень ловкий, это видно. Да и держишься хорошо.
Юн вцепился в поводья. "Ты у меня сильный, Лад! Все можешь!" – внезапно услышал он голос матери. Его настоящее имя набатом ударило по ушам, словно где-то в голове зазвенели колокола, помогая ему. Он резко сжал бока лошади, чуть привстал, держась только лишь силой ног. И дернул поводья. И лошадка поняла. Кивнув головой, она ускорила шаги, побежала, а после поскакала, радостно фыркая, по дорожке, посыпанной песком. Юн закусил губу. Движение, ставшее в нынешнее время его привычкой, которая помогала справляться с болью или горем. В глазах сгустилась чернота, руки, кажется, намертво приросли к поводьям, по спине будто стучали десятки молотков. Молчан несколько раз проплыл мимо, и вдруг, где-то на третьем круге, к нему добавилась еще одна фигура. Сквозь пелену в глазах Юн узнал, кто это, и похолодел.
Рядом с Молчаном стоял хозяин, сложив руки на груди, и следил за Юном, не произнеся ни слова. Молчан махнул рукой, юноша натянул поводья, и лошадь встала. В глазах теперь совсем потемнело, он понял, что едва владеет собой, и сам не заметил, как спрыгнул на землю. Ноги подогнулись, и тут чья-то рука подхватила его, не давая упасть. Его усадили на стоящую подле ворот конюшни скамью. Ко рту сунули кружку с водой. Губы окунулись в холодную колодезную воду, чистую и свежую, он принялся жадно пить. Воды и еды он не видал с раннего утра, но голода сейчас не ощущал вовсе. Только жажду, иссушившую горло.
Сейчас прозрачная прохлада воды будто вливала в него новые силы, стекала живительными струями по подбородку, падала на грудь, вновь промочив рубаху. В глазах прояснилось. Прямо перед ним стоял хозяин со строгим лицом, чуть дальше Молчан уводил в конюшню лошадь, что-то ласково рассказывая ей.
– А я не пойму, куда ты запропастился, хотя давно должен был вернуться. Думал, в ушате с водой утоп. – Голос Веслава, как Юну почудилось, был суров.
– Прости, господин Веслав, меня Молчан попросил помочь, я не мог отказать.
Китайская мелодика мягко звучала сейчас в дрогнувшем голосе юноши. Он смотрел на Веслава, крепко сжимая в руках кружку и не смея более прикоснуться к ней губами. Юн не знал, должен ли был откликнуться на зов Молчана, или стоило пройти мимо. Он попытался встать, но рука хозяина толкнула его обратно.
И тут появился Молчан собственной персоной, неся что-то в пестрой тряпице.
– Вот, господин Веслав, возьми, здесь настойка трав. Пусть твой слуга пьет по три глотка каждый день, это поможет при лечении спины. Снимет боль и залечит раны, ежели таковые имеются. Вскорости все пройдет, будто и не было. Я там свиток малый оставил. Все лечение расписано. Чтоб все чином делать пришлось.
Юн осторожно поставил кружку рядом с собой. И грустно улыбнулся. Хозяин вряд ли возьмёт у конюха его снадобье. Рабов не принято лечить, если только они не представляют особой ценности. В противном случае это пустая трата времени и денег. Придётся надеяться, что все пройдёт само. Даже Линь, при всей его любви к Юну, мало обращал внимания на его раны. Вернее сказать, не обращал вовсе.
Но Веслав подношение взял и поблагодарил, добавив:
– Спасибо тебе за участие, но более не давай ничего. Не приму. Обиду не таи, не в тебе дело. Доверять я мало кому привык, тем более в наши времена. Да и сам видишь, уже обжегся.
Молчан поклонился низко, понимающе кивая головой. А Веслав продолжил, похлопав его по плечу:
– Да, и еще Молчан, там в имение внезапно прибыл знакомец господина Горана. В Каффе они жили по соседству. Утверждает, что сломал обе ноги, спасаясь от пожара. Ежели это так, то стоит держать их в лубке. Распорядись. И ещё ему требуется кров. Разместите его в моей нынешней комнате, лишь смените постель, а мы с моим слугой переночуем в другом месте.
– Но мы можем устроить новую комнату для этого человека, господин, зачем тебе беспокоиться из-за него?
– Не во всех горницах тут такие большие кровати, как у меня. Сосед – знатный человек, весьма велик телом, привык к удобствам, а я не столь требователен. Пусть порадуется, быстрее выздоровеет.
– Но почему его вдруг доставили сюда? Хозяин не любит нежданных гостей. Да и вообще гостей не жалует.
– Его поместье
