Край - Гэ Фэй
Однажды поздно вечером молодой местный крестьянин, взяв фонарь, отправился в овчарню, чтобы проведать новорожденных ягнят. Когда он шел сквозь косой ветер и дождь по переулку к околице деревни, вспышка молнии осветила какую-то фигуру, мелькнувшую в лесу у канала. Вместо того чтобы идти в овчарню менять траву ягнятам, как он изначально намеревался, бдительный и любопытный молодой человек поспешил прямиком к каналу. Вода шумела, мокрые ветви деревьев в лесу шелестели на ветру, и, если не считать кваканья лягушек, слышен был лишь стук дождевых капель. На мгновение юноша задумался, уж не почудилось ли ему что, и решил было вернуться, но вдруг возле живой изгороди заметил отпечатки ног, которые оставил человек, явно куда-то очень спешивший. Молодой крестьянин поднял свой фонарь и увидел, что кривая цепочка следов тянется вдоль овощной грядки. Он пошел по следам через овощную грядку, миновал бамбуковую рощу и оказался у двери хижины, где горел свет.
Молодой крестьянин затушил фонарь и подкрался к хижине – это было жилище коробейника. Юноша тихонько подошел к окну, и сердце его заколотилось так, как не билось никогда раньше. Он положил несколько кирпичей у стены и заглянул в окно. От увиденного молодой человек едва не вскрикнул.
В хижине сцепились в борьбе обнаженная Сяо Фу и обнаженный коробейник, однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что они вовсе не дерутся. У девушки из горла вырывались звуки, похожие на икоту, а затем она разрыдалась.
То, что произошло в эту дождливую ночь, вызвало у юноши небывалые ощущения, но вместо того, чтобы сразу же сообщить о случившемся, он сохранил все в тайне, чтобы в одиночестве наслаждаться всеми подробностями зрелища. Каждую ночь под покровом темноты он пробирался к окну хижины товарища Лу и оставался там до рассвета. Через некоторое время поведение юноши привлекло внимание его матери, и она потребовала от сына объяснений. Наконец парень неохотно во всем признался. Его мать в ответ только рассмеялась:
– Быть такого не может!
В тот же вечер она рассказала об этом мужу, а муж сразу доложил обо всем Прокаженному Суну.
Этот случай, произошедший в конце мая, в один миг сделал парня героем. Куда бы он ни пошел, за ним следовала толпа молодых людей. Иногда старики, гревшиеся на солнышке на улице, усаживали его рядом и просили рассказать, что он видел в хижине Лу. При этом молодой человек всегда с презрением говорил своим многочисленным любопытствующим слушателям:
– Городские девицы совсем не такие, как наши деревенские девушки.
Люди продолжали допытываться о подробностях происшествия, а он по-прежнему весьма туманно отвечал им:
– У меня штаны разом намокли.
Большинство жителей деревни Майцунь с недоверием отнеслись к этой скандальной истории – для них было непостижимым, что два бывших врага вдруг оказались в одной постели, ничем не выдав окружающим своего примирения. В конце концов один из деревенских «босоногих врачей» объяснил это патологией и в доказательство привел целый ряд медицинских терминов, которых никто не понял, а еще он сделал вывод, что сочувствие иногда может творить невообразимые чудеса.
Между тем Прокаженный Сун велел своим молодым соратникам окружить хижину Лу. Бывший коробейник и Сяо Фу крепко спали. Мерцающий свет фонарей перед окном разбудил Лу – он подумал, что уже рассвело, и толкнул Сяо Фу локтем:
– Тебе пора, уже светает.
Как раз в этот момент Прокаженный Сун выбил дверь и ворвался внутрь. Коробейник испугался и растерялся, а вот Сяо Фу излучала свойственное женщинам спокойствие и самообладание и своим обычным сдержанным и низким тоном приказала Суну:
– Выйдите и подождите, пока я оденусь.
Прокаженный Сун на мгновение задумался, а затем махнул рукой своим товарищам, столпившимся вокруг него.
В течение нескольких часов Сун беседовал с Сяо Фу в кабинете в Финиковом саду, и никто не знал, о чем они говорили. В полдень заплаканная Сяо Фу вышла из Финикового сада, за ней следовали несколько молодых людей.
Эти молодые уроженцы Майцуни испытывали неприязнь к городской образованной молодежи и часто дрались с чужаками на гумне. Несмотря на то что горожане выглядели хлюпиками, дрались они отлично. Кроме того, они общались с образованной молодежью, которую прислали в соседние деревни, и даже приходили друг другу на выручку, поэтому в любой драке у городских всегда был перевес. Благодаря случаю с Сяо Фу у местных парней наконец-то появился шанс отомстить приезжим.
Сельские парни привели Сяо Фу на гумно. Деревенский цирюльник побрил ее налысо, а затем кто-то из молодых людей спросил, не нужно ли спустить с нее штаны, чтобы выставить на всеобщее обозрение ее уродливую душу…
Его предложение сразу же поддержали все товарищи, кроме одного. Против выступил юноша шестнадцати или семнадцати лет, который учился в городской средней школе. В этот драматический момент он продемонстрировал душевные качества, которых никогда прежде не проявлял. Нежным, как у девушки, голосом, он сказал:
– Мне кажется, достаточно раздеть ее выше пояса.
У молодых людей разгорелся спор.
Когда доктор Сюй Фугуань в окружении образованной молодежи подошел к гумну, деревенские уже сорвали с Сяо Фу блузку. Сюй Фугуаню было далеко за восемьдесят, но его по-прежнему боялись и уважали в Майцуни. Он ковылял на своих костылях, и деревенские парни просто остолбенели от неожиданности. Сяо Фу стояла в центре гумна, ее взгляд, как всегда, был гордым, спокойным, без тени смущения.
Сюй Фугуань топнул ногой, поднял трость и изрек:
– Председатель Мао говорил о культурной революции, но не упоминал, что нужно спускать с кого-то штаны…
Пока молодежь разбиралась с Сяо Фу, о коробейнике Лу все забыли. Его увезли на рассвете того же дня, и с тех пор о нем никто ничего не знал. Возможно, его отправили в коммуну, а возможно, куда-то подальше. Как бы то ни было, больше в Майцуни я его никогда не видел.
На следующий день после происшествия люди пришли в хижину коробейника Лу. Дом находился в запущенном состоянии,
