Варфоломеевская ночь - Алекс Мартинсон
Эдуар Деба-Понсан. Утро у ворот Лувра. 1880.
Екатерина Медичи разглядывает тела гугенотов на следующее утро после Варфоломеевской ночи
Екатерина потеряла популярность не сразу. В начале Религиозных войн стихи Ронсара превозносили ее за миротворческие усилия. Поворотной точкой стала Варфоломеевская ночь 24 августа 1572 г. – гнусное преступление, вызвавшее поток обличительных памфлетов, в основном гугенотских. Многие гугеноты считали, что Екатерина задумала бойню еще в 1565 г., когда встречалась в Байонне с главным министром испанского короля Филиппа II – герцогом Альбой. Через два года Альба вошел в историю после попытки жестоко подавить восстание голландцев против испанского господства. Он учредил особый трибунал – «Кровавый совет», осудивший на казнь многих людей, в том числе графов Эгмонта и Горна. Пока не обнаружено никаких документов о далеко идущем сговоре между Екатериной и Альбой в Байонне, но это само по себе не снимает с Екатерины по крайней мере частичной ответственности за Варфоломеевскую бойню[2]. Перейдем к разбору фактов.
Религиозные войны начались в апреле 1562 г., когда вождь гугенотов принц Луи Конде поднял мятеж и захватил город Орлеан. В его манифесте утверждалось, что именно он, а не королевские министры, действует по закону. При юном короле Карле IX во главе правительства стояли два члена аристократического рода Гизов: герцог Франсуа де Гиз и его брат – кардинал Шарль Лотарингский. Оба были ревностными католиками. В феврале 1563 г. герцог, ставший национальным героем после освобождения Кале от англичан и других побед, был смертельно ранен под Орлеаном выстрелом в спину дворянина-гугенота. Это оказалось роковым событием, ибо вдова герцога Анна д’Эсте и ее родня взяли на себя роль ангелов мщения. Они были уверены, что убийство герцога подстроено адмиралом Гаспаром де Колиньи, который возглавил партию гугенотов после гибели Конде в бою при Жарнаке в 1569 г. Они отвергли королевские акты, оправдывавшие Колиньи, и наняли убийц, чтобы его устранить. Как мы увидим, вопрос о вендетте вновь возник накануне Варфоломеевской ночи.
В это время Екатерина еще надеялась охладить страсти, вызвавшие во Франции столько бедствий и насилия. Без сомнения, она желала, чтобы ее сын правил мирным королевством. В 1561 г. на переговорах в Пуасси она тщетно пыталась примирить два враждебных религиозных лагеря. Она прилагала большие усилия, чтобы обеспечить мирное соглашение в Амбуазе (19 марта 1563 г.), которое предоставило гугенотам свободу вероисповедания и права церковного служения в зависимости от социального статуса. Хотя обе стороны были недовольны итогом, Екатерина добивалась признания соглашения по всей стране. В августе 1563 г. было объявлено о совершеннолетии Карла IX, и Гизы утратили свое влияние в правительстве. Вскоре Екатерина отправилась с молодым королем и двором в «большое путешествие» по Франции, длившееся два года. Она надеялась, что его авторитет возрастет благодаря знакомству со своими подданными.
После завершения поездки в 1566 г. Екатерина казалась вполне довольной и полагала, что достигнутый мир сохраняется. Но Франция не была изолированной: ее легко могли всколыхнуть события в Европе, особенно в Нидерландах, где в 1566 г. разразилось крупное восстание против испанского владычества, в котором кальвинисты играли активную роль. В ответ Филипп II послал во Фландрию большую армию во главе с герцогом Альбой. Она прибыла из герцогства Миланского по так называемой «испанской дороге», обогнув восточные границы Франции. Поначалу никто точно не знал, куда она направляется. Гугеноты, памятуя о встрече Екатерины с Альбой в Байонне в 1565 г., опасались за свою безопасность. Даже французское правительство приняло меры предосторожности: Карл IX набрал войско из 6000 швейцарских наемников. Этот шаг также насторожил гугенотов, поскольку швейцарцы оставались во Франции и после прибытия Альбы во Фландрию, когда он уже не представлял угрозы для Франции. Гугеноты подозревали, что швейцарцев используют против них. Опасаясь нападения, гугенотские вожди решили нанести упреждающий удар, ставший известным как «Surprise de Meaux». Они попытались похитить Екатерину и ее сына-короля, пока те отдыхали в провинции близ Монсо. Вовремя предупрежденные, Екатерина и Карл укрылись за стенами Mo и, призвав на помощь швейцарцев, бежали в Париж под их охраной.
Не признав своей неудачи, гугеноты осадили столицу. Екатерина, разумеется, пришла в ярость: ее доверие было обмануто, а королевской власти брошен вызов. На мой взгляд, ни она, ни Карл так и не простили этого предводителям гугенотов. В июне 1568 г. Екатерине донесли, что большой гугенотский отряд под началом сьера де Коквиля идет к рубежам Фландрии в надежде оказать помощь угнетенным собратьям по вере. Однако он был перехвачен и разбит маршалом Коссе. Екатерина приказала отдать пленных фламандцев Альбе для расправы. Что до французских пленных, она писала: «Я полагаю, некоторых должно покарать казнью, а прочих отправить на галеры». Обращаясь к испанскому послу Алаве, она назвала казнь Эгмонта и Горна «праведной мерой», которую она вскоре намеревалась применить во Франции.
В августе 1570 г. третья гражданская война завершилась Сен-Жерменским миром, крайне выгодным для гугенотов, несмотря на то что в военном отношении они, в сущности, потерпели поражение. Мир можно толковать двояко: либо как серьезную попытку уладить религиозный раскол во Франции, либо как ловушку, призванную усыпить бдительность гугенотов. Можно привести доводы в поддержку и той и другой версии, хотя историки в целом считают, что французская корона искренне стремилась примирить гугенотов и католиков. Мир позволил Екатерине заняться ее любимым делом: устроить супружество своих детей. В частности, она добивалась брака гугенотского принца Генриха Наваррского со своей капризной дочерью Маргаритой («королева Марго» в романе Дюма). Однако для этого она нуждалась в папском дозволении (которого не смогла получить) и согласии матери Генриха, грозной Жанны д’Альбре. Последняя была строгой кальвинисткой, резко осуждавшей французский двор и его нравы. Она опасалась, что после свадьбы ее сын будет вынужден отречься от протестантской веры и усвоит дурные привычки.
12 сентября адмирал Колиньи вернулся ко двору Франции и пробыл там пять недель. Он был допущен в Королевский совет и стал склонять Карла IX к военному вмешательству в Нидерландах на стороне мятежных голландцев. Подобный шаг привел бы к враждебной реакции Испании, но Колиньи уверял, будто это сплотит французов против давнего врага и удержит их от междоусобиц. Карл, похоже, испытывал искушение принять совет адмирала, так как безумно завидовал боевым успехам своего младшего брата, герцога Генриха Анжуйского, достигнутым в гражданской войне. Он страстно желал освободиться от надзора матери и показать себя, лично возглавив войска. Но Екатерина была в ужасе от мысли о войне с Испанией, которую, по ее убеждению, Франция не могла бы вынести.
В марте 1572 г. к французскому двору вслед за Колиньи прибыла Жанна д’Альбре, на которую Екатерина уже давно оказывала сильное давление. Ее присутствие при дворе вскоре превратилось в пытку. Письма, которые она посылала
