Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

Это решило вопрос. Мгновение спустя все вышли из отеля и направились в сторону пирамид. Чем ближе к пирамидам, тем пустыннее становилась местность. Потапова мучила жажда. Он предложил зайти в попутную лавочку, где продавались прохладительные напитки. В лавочке распили две бутылки лимонаду, а третью Потапов на всякий случай сунул в карман пиджака.

— Несете дар фараону Хеопсу? — пошутила Таня.

Какая-то темная фигура неожиданно вынырнула сзади и поспешно скрылась, но советские путешественники, увлеченные разговором с Сейидом, не обратили на это внимания. А Сейид тем временем восторженно описывал все прелести открывавшейся перед ними картины и красноречиво рассказывал о легендах и преданиях, связанных с этими гигантскими могилами прошлого.

У самой пирамиды Хеопса людей в этот поздний час почти не было. Советские путешественники в сопровождении Сейида медленно прошли вдоль одного фаса огромного сооружения. Серебряная луна заливала голубым блеском острые ребра пирамиды, четко выступавшие на фоне потемневшего неба. Было что-то сказочное и фантастическое в этой мрачно-величественной панораме.

Сейид вытащил из кармана блокнот и с шутливой высокопарностью сказал:

— На меня снизошло вдохновение! Я отойду немножко и попробую набросать то, что мне пришло в голову. Не уходите отсюда далеко, я сейчас вернусь…

Петровы и Потапов прошли вдоль другого фаса пирамиды. Все трое молчали, невольно поддаваясь торжественной мрачности окружающей их картины. Потом они свернули чуть в сторону, чтобы лучше окинуть одним общим взглядом каменную громаду, и стали рядом друг с другом.

Опираясь на руку Степана, Таня сказала:

— Мне кажется, я чувствую…

Но она не кончила фразы. Что-то душное и тяжелое внезапно упало на ее голову, что-то оторвало ее от Степана. Таня сразу перестала видеть и слышать. Она дико вскрикнула, но голос ее погас в жаркой и густой темноте.

Потом чьи-то сильные руки подхватили ее, понесли и бросили в машину. Она догадалась об этом по запаху бензина.

С последним проблеском сознания Таня ощутила рывок автомобиля, и затем все провалилось в бездонную тьму…

Глава восьмая

В могиле третьей жены фараона

Маклины прибыли на аэродром в 4 часа 30 минут утра, за полчаса до отлета самолета. Они рассчитывали уже найти здесь Петровых и Потапова, но их не оказалось. Решив, что с отъездом советских гостей из отеля произошла случайная задержка, Маклины стали прогуливаться по зеленой лужайке перед зданием аэропорта.

На аэродроме шла обычная предотлетная суета: механики бегали около самолета, стоявшего на бетонной дорожке; летчики пробовали работу моторов; пассажиры с небольшими чемоданчиками в руках поднимались по трапу и исчезали в глубине машины; начальник аэропорта сердито отдавал приказания, что-то громко кричал и недовольно пожимал плечами.

Прошло пять, десять минут, а советских пассажиров все не было. Маклины стали беспокоиться. Особенно волновалась Люсиль, которой так хотелось побыть несколько лишних минут с «Таньей». Часы показывали уже 4 часа 45 минут утра, а Петровы и Потапов не появлялись. Подойдя к начальнику аэропорта, Маклин объяснил ему причину своего беспокойства и попросил в случае надобности на несколько минут задержать вылет.

— Откуда ваши друзья должны были выехать на аэродром? — спросил начальник.

— Из отеля «Гиза-Хаус».

Начальник вызвал адъютанта и приказал ему немедленно выяснить по телефону, когда советские пассажиры покинули отель.

Адъютант вернулся со странным ответом:

— Из отеля сообщают, что они вообще не выезжали.

— Как — не выезжали? — изумился Маклин.

— Из отеля передают, что ваши друзья не ночевали в отеле.

Маклин был поражен.

— Не ночевали? — в волнении воскликнул он. — Но где же они провели ночь? Тут что-то непонятное…

— Во всяком случае, вы видите, — сказал начальник аэропорта, — что ждать ваших друзей нет смысла. Самолет уйдет точно по расписанию.

Маклины сели в машину и помчались в «Гиза-Хаус». Директор гостиницы подтвердил им то, что было сообщено по телефону. Он даже провел их в комнаты Петровых и Потапова. Все вещи лежали на своих местах, приготовленные к ночи постели не были смяты.

— Русские путешественники, — заявил директор, — вышли из отеля вчера вечером. С тех пор они не возвращались.

События принимали все более таинственный характер. Ясно было, что с гостями из Москвы что-то случилось.

Не на шутку встревоженный, Маклин предложил директору отеля немедленно известить о происшествии полицию, а сам, завезя жену и дочь домой, отправился к начальнику английского штаба. Сообщив генералу об исчезновении трех советских путешественников, Маклин просил принять все возможные меры для их отыскания.

Начальник штаба был сильно обеспокоен.

«Если с этими русскими что-нибудь случилось, — думал он, — не оберешься неприятностей. Москва будет протестовать… Лондон будет недоволен… Мне поставят в вину беспечность и нераспорядительность… Станут придираться… Особенно теперь, когда русские под Сталинградом бьют немцев… Вообще скверная история. Надо ее как-нибудь притушить».

Маклин уехал, а начальник штаба вызвал шефов египетской и английской военной полиции. Сообщив им о происшествии, он решительным тоном заявил:

— В течение сегодняшнего дня русские должны быть найдены, а виновные в их исчезновении арестованы! Каждый час извещайте меня о ходе розысков. Вы лично отвечаете за исход дела!

Когда шеф египетской полиции вышел, начальник штаба сказал, обращаясь к шефу английской военной полиции:

— Я уверен, что это штучки той банды, которая окружает Фарука. Немедленно принимайтесь за дело! На египетскую полицию я мало надеюсь: в ней слишком много «фарукистов». Результатов жду только от вас.

Весь день 23 ноября полиция неистовствовала. Звонили телефоны, отдавались приказы, шли обыски и облавы во всех притонах Каира. Но нигде не было обнаружено ни малейших следов русских, и к вечеру власти не имели даже нити, идя по которой можно было бы рассчитывать найти виновников преступления. А в том, что здесь имело место преступление, никто уже не сомневался.

Полковник Мекензи тоже был вовлечен в розыски. Вызвав к себе лейтенанта Фрая, он прямо спросил:

— Что вам известно об этой неприятной истории?

— Мне решительно ничего не известно, — пожал плечами секретарь.

— А что говорит по этому поводу мадемуазель Фролова? Ведь она была прикомандирована к русским.

— Я не знаю, что случилось с мадемуазель Фроловой, — несколько смутившись, пробормотал Фрай. — Она уже два дня не появляется в штабе. Должно быть, заболела…

— Как? Мадемуазель Фролова два дня не появляется в штабе, и вы до сих пор не узнали о причинах ее служебной небрежности?

— Я сейчас же узнаю,