Близко-далеко - Иван Михайлович Майский

народ называет ее «билхаци». Человек начинает чахнуть, хиреть, терять силы и в конце концов умирает от слабости. Это древняя болезнь, но до сих пор медицина не нашла лекарства против нее. Болезнь можно только предупредить — пить чистую воду. Но ведь она имеется далеко не везде. Одна из основных проблем Египта — снабдить все население здоровой питьевой водой. Но пока власть находится в руках таких людей, как король Фарук, народу нечего надеяться.

— Надо прогнать Фарука! — решительно заявил Махмуд.

— Это не так просто, мой дорогой, — возразил Али Мирза. — Англичане не допустят насильственного низложения Фарука. И потом… — Он помолчал и несколько нерешительно прибавил: — Целесообразны ли вообще столь крутые меры? Не развяжут ли они такие силы, с которыми потом не справишься?

Между братьями начался спор. Али Мирза доказывал, что всякие изменения и реформы надо проводить осторожно, постепенно, без каких-либо серьезных потрясений общественного организма. Махмуд, напротив, отстаивал решительные меры и крутую ломку существующего режима. В конце концов он со смехом сказал:

— Ты просто заразился у твоего почтенного начальника духом оппортунизма! Ты прыгаешь под его дудку.

— Ничего не прыгаю! — обиделся Али Мирза. — Генерал Маклин — вполне приличный человек. Мы с ним часто разговариваем на разные темы, он очень интересный собеседник.

— Ну, а скажи по совести, — возразил Махмуд: — генерал Маклин считает тебя равным себе человеком? Совсем-совсем равным? Считает?

— Я никогда с ним не говорил на эти темы, — попытался уклониться от прямого ответа Али Мирза.

— «Не говорил»! — рассмеялся Махмуд. — Такие вещи чувствуются и без официальных деклараций. Нет, ты прямо скажи: считает Маклин тебя вполне равным себе человеком?

Али Мирза смутился и несколько неуверенным тоном ответил:

— В разговорах со мной у генерала Маклина иногда проскальзывает покровительственный тон. Это бывает неприятно… Но ведь все-таки он очень образованный человек и к тому же мой начальник…

— И к тому же англичанин! — резко оборвал брата Махмуд. — В этом главное! Каждый англичанин, даже если он относится к египтянам благожелательно, думает, что он-то сделан из более сдобного теста, чем мы с тобой.

— Ты впадаешь в крайности, Махмуд, — возразил старший брат. — Разве нет хороших англичан? Есть. И я считаю, что генерал Маклин — один из них. Вот с такими-то англичанами нам и следует договориться о методах преобразования Египта. Сразу это, конечно, не удастся, но через ряд последовательных реформ мы придем к независимости. Не следует горячиться. Надо иметь терпение…

Махмуд иронически передразнил:

— «Иметь терпение»! Мы уже шестьдесят лет терпим англичан у себя в стране! Не пора ли им домой? Ничего, вот разделаемся с войной — иначе заговорим!..

— Ах, молодость, молодость! — примирительно заметил Али Мирза. — Кровь кипит, все кажется таким простым…

— А ты уж слишком все усложняешь! — отпарировал Махмуд. — Я чувствую только одно: без большой драки англичане не уйдут. Да и Фарука без драки не сбросишь, и нужных реформ без драки не добьешься. А без реформ мы погибли. Надо же что-то сделать для крестьян, для феллахов! Вообще, я за драку! И среди моих товарищей тоже много драчунов…

Петровы молча прислушивались к спору. Они считали неудобным вмешиваться в разговор, но сам Али Мирза обратился к Степану с вопросом:

— Как по-вашему, уйдут англичане после войны из Египта или не уйдут? Поймут ли, что надо мирно урегулировать отношения между Англией и Египтом?

Степану очень хотелось сказать, что точка зрения Махмуда кажется ему более правильной, чем наивные надежды старшего брата. Но, вовремя вспомнив о своем дипломатическом звании, он ответил уклончиво:

— Я слишком мало знаю египетские условия, чтобы высказать какое-либо определенное мнение. Однако история учит, что свобода не падает просто с неба.

Солнце уже совсем склонилось к горизонту. Широкая река горела пурпуром. В потемневшей высоте начали зажигаться первые звезды. Таня тихо смотрела вдаль, и ей казалось, что какая-то сказочная птица несет ее по сказочной дороге в какое-то сказочное царство…

Когда лодка вернулась к пристани, был уже поздний вечер и голубое сияние луны заливало небо и землю.

Советские гости тепло распрощались со своими новыми знакомыми.

— Это была наша первая встреча с людьми из вашей великой страны! — несколько торжественно произнес Али Мирза. — И мы не забудем ее до конца наших дней!

Инженер отвесил Петровым и Потапову низкий поклон и приложил руки к груди. Махмуд тоже поклонился и затем крепко пожал им руки.

— Вы о нас еще услышите! — многозначительно и уверенно сказал он.

…В вестибюле «Гиза-Хаус» советских путешественников встретил Селим Сейид. Это был молодой, красивый египтянин в красной феске, с которым они познакомились дня два назад в столовой отеля. Селим Сейид представился им в качестве журналиста и сотрудника одной из крупнейших газет Александрии.

— Мой редактор, — говорил он за обедом, — послал меня сюда, чтобы я дал несколько живых очерков о Каире военного времени.

Он прекрасно говорил по-английски, хорошо знал прошлое и настоящее Египта и охотно беседовал со своими новыми знакомыми. Он показал им каирскую гавань, проводил в кварталы, населенные беднотой, и много рассказывал о национальном движении в Египте. В беседах с Петровым Селим Сейид дал понять, что и сам он играет в этом движении немаловажную роль.

К Советскому Союзу журналист относился с явной симпатией и засыпал своих собеседников разнообразными вопросами о положении дел в их стране. Хотя Петрова еще в Москве предупреждали, что с иностранными журналистами надо быть особенно осторожным, Сейид произвел и на мужчин и на Таню самое благоприятное впечатление.

Теперь, в вестибюле отеля, Сейид сказал, адресуясь главным образом к Тане:

— Сегодня дивная ночь! Луна… Звезды… Все залито волшебным светом… Я хочу пройтись к пирамидам. Ночью они особенно хороши… Не составите ли компанию?

— Степа, пойдем! — воскликнула Таня. — Это же наши последние часы в Каире!

Но Петров, сам не понимая почему, колебался. Не лежала у него душа к этой ночной прогулке. Одним… К пирамидам… Удобно ли?.. Да и нагулялись они сегодня достаточно.

Между тем Сейид настойчиво продолжал:

— Вы не пожалеете, мадам! Пирамиды при лунном освещении — незабываемое зрелище!

Таня никогда не отличалась осторожностью. Ее всегда тянуло к приключениям. Схватив Потапова под руку, она со смехом воскликнула:

— Поддержите меня, Александр Ильич! Уговорите этого лентяя! Или я отправлюсь