Мария, королева Франции - Виктория Холт

Теперь уже и сама Луиза не могла скрыть своего любопытства.

— Мадам, его величество отправился с королевой посмотреть игру в теннис, и по пути через замок к корту он ударился головой о каменный свод. В тот момент он не придал этому значения и проследовал дальше с королевой, но когда они сидели и смотрели игру, с ним случился внезапный припадок. Ему принесли ложе, ибо из-за его странной болезни двигать его сочли опасным, и так он пролежал весь день. Он умер незадолго до полуночи.

— Умер… и такой молодой! — пробормотала Луиза. — Помоги Господь королеве. Как она это переносит?

— Она сражена горем, мадам.

«Еще бы!» — подумала Луиза. Ни мужа! Ни сына-наследника! Понятно, что эта честолюбивая женщина сражена горем.

Мужчина отступил на несколько шагов и возгласил:

— Карл VIII, король Франции, мертв. Да здравствует король Людовик XII!

— Да здравствует король! — сказала Луиза, и все вокруг подхватили ее слова, так что зал замка наполнился этим криком.

— Да здравствует король! — крикнул Франциск вместе со всеми.

А Луиза думала: «Моя любовь, теперь между тобой и французским троном всего один человек. Людовик Орлеанский, тридцати шести лет, но уже не в расцвете сил. Он жил, не щадя своего здоровья, и теперь, как говорят, ему приходится за это расплачиваться. Людовик XII, король Франции, женат на Жанне, калеке. Какая у них надежда обзавестись дофином!»

Она очень ясно видела корону на голове своего Франциска.

Людовик XII, король Франции, который до тех пор, пока его кузен не ударился головой в одном из проемов Амбуаза и оттого не скончался, был известен как Людовик Орлеанский, с ликованием встретил весть о своем восшествии на престол. Он всегда верил, что может дать французскому народу то, в чем тот более всего нуждается, и, естественно, будучи так близко к трону, часто представлял себе такую возможность. И все же он едва ли надеялся, что корона достанется ему, ибо кто бы мог подумать, что Карл, который был настолько моложе, умрет так внезапно.

Какая удача, что не так давно умер маленький дофин, ибо регентство — никогда не было благом, и насколько же лучше, когда на трон готов взойти трезвомыслящий, серьезный король.

Как только он услышал новость, он призвал к себе двух своих ближайших друзей, чтобы обсудить с ними будущее. Одним из них был Жорж д'Амбуаз, архиепископ Руанский, другим — маршал де Жье, прославленный военачальник.

Они явились к нему и преклонили колени, но он отмахнулся от их знаков почтения.

— Полно, друзья мои, — сказал он, — отбросим церемонии и займемся делами поважнее.

Он велел им сесть. Они видели, что это был миг, которого он жаждал всю свою жизнь. Жаль только, что он настал, когда здоровье его было уже не в лучшем состоянии. Он с трудом сел, страдая от подагры, и выглядел гораздо старше своих тридцати шести лет, что было неудивительно, учитывая жизнь, которую он вел. Будучи бунтарем с юности, он дошел до того, что вверг страну в гражданскую войну, но вышел из своих приключений не без потерь и успел побывать в заключении. Но в нем уже произошла перемена. Бунтарь стал королем, и на его лице появилось умиротворение — умиротворение человека, который наконец достиг того, о чем мечтал с юных лет. Он был мудр; он никогда не бросит старых друзей и не забудет тех, кто страдал вместе с ним. Именно поэтому эти двое, которых он призвал к себе, и должны были стать главными советниками короля Людовика XII, ибо они доказали, что были верными друзьями Людовику Орлеанскому.

Он никогда не щадил себя в те дни, когда был силен и здоров, упиваясь всеми видами спорта и предаваясь всем плотским утехам, но теперь все было иначе. Ему хватало мудрости понимать, что он сможет прожить дольше, лишь ведя осторожную жизнь, а умирать он пока не собирался. Вот почему он мало ел, всегда ел только вареное мясо и рано ложился спать. По сути, он оставил свои бурные дни позади и теперь, когда корона была его, намеревался быть еще более осмотрительным.

Его друзья, глядя в его блестящие, навыкате глаза, на сухие, потрескавшиеся губы, на увеличенный кадык, были обеспокоены, и не скрывали этого.

Людовик улыбнулся.

— Отбросьте свои страхи, — сказал он. — Я жив, и так намерен оставаться. — Он внезапно усмехнулся. — Клянусь, сегодня в одном замке в Коньяке царит ликование.

— Я слышал, мадам д'Ангулем уже считает своего мальчика дофином Франции, — сказал архиепископ.

Людовик кивнул.

— И мы должны признать, что, умри я завтра, он будет следующим на троне… если только в скором времени не случится невозможное, и у меня не родится сын.

— Сир… — начал Жорж д'Амбуаз и осекся.

— Говори, — сказал король. — Тебе не нужно взвешивать слова со мной сейчас, Жорж, как не нужно было и в прошлом. Ты хотел сказать, что надеяться на сына — значит надеяться на невозможное.

— И в этом, — вставил маршал, — нет вашей вины, сир.

— Знаю, знаю. Королева была мне хорошей женой. По крайней мере, она была покорной, любящей и неропщущей женой, и поскольку она дочь Людовика XI, считалось, что я заключил превосходный брак.

— Так бы оно и было, сир, будь она плодовита.

— Увы! — вздохнул Людовик. Он думал о бедной хромоногой Жанне с ее бледным лицом и плечом, которое было намного выше другого. Единственным ее достоянием была королевская кровь. Их брак никогда не был плодотворным и никогда не мог им стать. А у короля должны быть наследники. Последнюю мысль он произнес вслух:

— У короля должны быть наследники.

Жорж д'Амбуаз помедлил, кашлянул и затем дерзко сказал:

— Сир, это возможно, только если вы найдете себе новую жену.

Глаза Людовика, казалось, выкатились еще больше.

— Я тут подумал, — сказал он, — что было бы желательно сохранить Бретань для короны.

Маршал затаил дыхание, но все внимание Людовика было обращено на священнослужителя.

— Она так недавно овдовела, — прошептал тот.

— И все же она доказала, что может рожать детей — сыновей. Они, правда, не выжили, но Карл был слабаком… как и его сестра Жанна. Если бы я не был женат на Жанне, если бы я мог