Доспехи света - Кен Фоллетт

— Я уеду в Лондон, — сказала она. — У нас там есть дом, которым Генри почти никогда не пользовался. Теперь он, конечно, принадлежит Хэлу, но я поговорила с ним, и он не против, чтобы я там жила.

— Что ж, у вас будет по крайней мере один друг.

— Кого вы имеете в виду?

— Майора Дуайта.

— Помимо него, у меня будут и другие друзья, Эймос. Герцогиня Ричмондская, например. И еще несколько человек, с которыми я познакомилась в Брюсселе.

— У вас хватит денег?

— Хэл согласился и дальше выплачивать мне содержание на наряды, которое всегда было весьма щедрым.

— Я знаю. Вы сделали сестру Спейда весьма состоятельной.

— Это не все, что я сделала. Я застраховала жизнь Генри и выплачивала взносы из денег, которые он мне давал, не говоря ему об этом. Так что теперь у меня будут собственные деньги.

— Очень рад. — «Мог бы и догадаться, — подумал Эймос, — что Джейн позаботится о своем финансовом будущем». — Вы снова выйдете замуж?

— Весьма неуместный вопрос на похоронах моего мужа.

— Знаю, но вы терпеть не можете, когда вокруг таких вопросов обходятся кокетливыми полунамеками.

Она усмехнулась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, плут. Но я тебе не отвечу.

— Справедливо.

Подошел еще кто-то с соболезнованиями, и Эймос отошел к фуршетному столу. Его пасынок Стивен разговаривал с Хэлом, новым графом шестнадцати лет от роду. Эймос услышал, как Хэл спросил:

— Так сколько лекций тебе нужно посещать каждую неделю?

— Ты не обязан посещать ни одной из них, — сказал Стивен. — Но большинство ходят примерно на одну в день.

Они, очевидно, говорили об Оксфорде. Эймос вспомнил, как он завидовал молодым людям, которые учились в университетах, и как гадал, выпадет ли когда-нибудь такая привилегия его сыну. Теперь его непризнанный незаконнорожденный сын вот-вот исполнит эту мечту. «Как странно, — размышлял Эймос. — Мое желание сбылось так, как я и представить себе не мог».

Но такова была жизнь, как он уже понял. Она никогда не складывается в точности так, как ты ожидаешь.

*

Незадолго до Рождества 1823 года Спейд, теперь уже член парламента, отправился на тайное собрание в лондонский дом Фрэнсиса Плейса.

Кампания против Закона о союзах приближалась к своей кульминации. В наступающем году должно было состояться парламентское Ватерлоо. Если правительство представляло собой Бонапарта, а оппозиция герцога Веллингтона, то небольшая группа, собравшаяся на Чаринг-Кросс, была теми самыми пруссаками, что надеялись склонить чашу весов.

Там было несколько радикальных членов парламента, включая Джозефа Юма. Все они годами вели кампанию против Закона о союзах без всякого результата. Большинство членов парламента были с ними не согласны, ведя себя так, будто любая встреча рабочих людей неминуемо ведет к революции и гильотине.

Но теперь грядет решающая схватка.

Юм объявил, что убедил правительство назначить Специальный комитет по делам ремесленников и машинного производства.

— Комитет будет расследовать эмиграцию ремесленников и экспорт машинного оборудования, — сказал Юм. — Оба вопроса важны и для правительства, и для фабрикантов. И, почти как бы между прочим, нам поручено изучить действие Закона о союзах. Поскольку это была моя идея, правительство согласилось, чтобы я стал председателем. Это наш большой шанс.

— Нам придется действовать хитро, — сказал Спейд. — Не стоит будоражить наших врагов слишком рано.

— Как мы это провернем? — спросил осторожный член парламента с севера по имени Майкл Слейтер. — Мы же не можем держать комитет в секрете.

— Нет, но мы можем не поднимать шума, — сказал Спейд. — Говорить о нем так, будто это нудная рутина, которая вряд ли приведет к чему-то значительному. — За последние пять лет Спейд многому научился в парламенте. Как в шахматах, атака не должна выглядеть как атака, пока ей уже невозможно будет противостоять.

— Хорошая мысль, — сказал Юм.

— Но все будет зависеть от членов комитета, — заметил Спейд.

— Об этом позаботились, — сказал Юм. — Теоретически, членов комитета будет выбирать председатель Министерства торговли. Но я представлю ему список рекомендаций, и без его ведома, в него войдут только те, кто сочувствует нашему делу.

Спейд подумал, что это может сработать. И Юм, и Плейс были опытны в ведении парламентских дел. Их будет нелегко переиграть.

— Что крайне важно, — продолжал Юм, — и ради чего созвано это собрание, так это то, что мы должны привести убедительных свидетелей для дачи показаний комитету. Свидетелей, которые на собственном опыте испытали несправедливость и разрушения, вызванные этим законом. Во-первых, нам нужны рабочие, которые были жестоко наказаны судьями за нарушение закона.

Спейд подумал о Сэл, которая теперь была Сэл Хеннесси, выйдя замуж за Колина.

— В Кингсбридже есть женщина, — сказал Спейд, — которая отбыла два месяца каторжных работ за то, что сказала хозяину, что он нарушает соглашение, на которое сами же суконщики и согласились.

— Это именно то, что нам нужно. Глупые, злонамеренные судебные решения, основанные на этом законе.

Слейтер скептически заметил:

— Необразованные рабочие обычно являются плохими свидетелями. Они порой несут нелепые жалобы. Говорят, что владельцы фабрик занимаются черной магией, станком управляет демон, и все в таком духе.

«Слейтер, однако, полезный пессимист, — подумал Спейд. — Вечно мрачен, но указывает на реальные проблемы».

— Наши люди будут предварительно опрошены здесь присутствующим мистером Плейсом, — сказал Юм, — который уже проинформирует меня о личном опыте каждого свидетеля, чтобы я мог быть уверен, что задаю правильные вопросы.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Слейтер.

Юм продолжил:

— А еще нам нужны владельцы фабрик, которые засвидетельствуют, что управлять рабочими проще, если есть профсоюз, с которым можно вести переговоры.

— Я знаю и таких, — сказал Спейд.

Выступил Фрэнсис Плейс.

— Есть места, где заработная плата настолько низка, что работающие люди получают пособие по бедности. Налогоплательщики злятся, потому что они субсидируют прибыль владельцев фабрик.

— Хорошее замечание, — сказал Юм. — Мы должны найти людей, которые засвидетельствуют это. Это очень важно.

— Наши враги тоже приведут свидетелей, — сказал Слейтер.

— Несомненно, — ответил Юм. — Но, если мы будем действовать осторожно, они не задумаются об этом до последней минуты, и их подготовка будет проходить в спешке.

«Вот так и делается политика», — размышлял Спейд, когда