Доспехи света - Кен Фоллетт
Он ехал в Бэдфорд бок о бок с Роджером. Кит не возвращался в Бэдфорд с того дня, как уехал, двадцать два года назад. Деревня могла измениться с тех пор, как он ее помнил. Почувствует ли он привязанность к месту своего рождения? Или возненавидит его за то, что оно изгнало его и его мать?
Роджер за эти годы возвращался много раз, и теперь Кит спросил его:
— Что ты думаешь о текущем состоянии Бэдфорда?
— Унылое захолустье, — сказал Роджер. — Живут там в основном массе невежественные, необразованные фермеры. Ими довольно плохо управляет мой брат Уилл, но они слишком глупы, чтобы возмущаться. Я возненавидел Бэдфорд с тех пор, как уехал и поступил в Оксфорд и понял, что есть лучший мир.
— Ох, — сказал Кит. — Может, нам и не стоит возвращаться.
— Но мы должны.
Они возобновляли свое старое дело. Они оставили свой дом в Кингсбридже, когда вступили в армию, а все их инструменты Сэл и Джардж перевезли в старую мастерскую Роджера в Бэдфорде. Они планировали работать там и жить в усадьбе бесплатно.
Кит нервничал по этому поводу, хотя Роджер и говорил, что все будет в порядке. Уилл ненавидел Кита и его мать. Вспомнит ли он об этом и будет ли чувствовать то же самое сейчас? Кит боялся, что да.
Проблема была в том, что у них было очень мало денег. Некоторые вернулись с войны с туго набитыми кошельками, в основном за счет грабежа имущества мертвых солдат. Кит никогда не был в этом силен. Роджер был более расторопным, но он всегда проигрывал деньги в азартные игры. У Роджера все еще были долги, которые заставили его бежать, хотя кредиторы и поостереглись бы требовать долг с человека, сражавшегося при Ватерлоо. В итоге у них не было даже наличных денег на покупку материалов.
Их спас Эймос. Он заказал еще один станок Жаккарда и заплатил половину цены авансом. Кит был благодарен, но Эймос не принимал никаких благодарностей. «Когда я был в отчаянном положении, мне помогли, — сказал он. — Теперь я делаю то же самое». Так что они смогли купить дерево и железо, гвозди и клей, но у них не было ничего лишнего.
Когда они въехали в деревню, Кит заметил дом, где он когда-то жил. Он выглядел так же, но меньше. При взгляде на домик у него потеплело на душе, и он догадался, что это потому, что он был там в свое время так счастлив, пока не умер его отец и все не пошло наперекосяк.
Пока он смотрел, из дома вышел маленький мальчик с деревянной мисочкой семян и бросил их нескольким тощим курам. Птицы бросились к нему и жадно клевали семена. Мальчик наблюдал за ними. «Это мог бы быть я», — подумал Кит и попытался вспомнить, каково это быть ребенком и не иметь забот, но не смог. Он улыбнулся и покачал головой. Некоторые этапы прошлого было просто невозможно вернуть.
Они миновали церковь. «Там лежит мой отец», — подумал Кит. У него было искушение остановиться, но он передумал. Могила его отца была отмечена лишь деревянным крестом, который наверняка уже сгнил, и Кит не смог бы найти точное место. В воскресенье он проведет несколько минут на церковном дворе, просто постояв в тишине и предавшись воспоминаниям.
Они подъехали к усадьбе, и Кит был потрясен, увидев, насколько она в плохом состоянии. Краска на входной двери облупилась, а разбитое окно было заделано доской. Они объехали конюшню, но никто не вышел расседлать их лошадей, так что они сделали это сами.
Они вошли через парадную дверь. В холле было несколько больших собак, но они узнали Роджера и завиляли хвостами. В комнате стоял отвратительный запах. Ни одна женщина не потерпела бы столько грязи и запустения, но Уилл и его жена давно уже разошлись, Джордж умер, так и не женившись, да и Роджер, конечно, тоже был холост.
Роджер сказал Киту, что Уилл потратил все, что у него было, и все, что мог занять. Они нашли его в гостиной за игрой в карты с человеком, в котором Кит узнал Платтса, дворецкого. Волосы Уилла ниспадали до плеч. Платтс был в рубашке, но без пиджака и галстука. На столе стояла пустая бутылка портвейна, а два грязных стакана показывали, куда делось ее содержимое. В этой комнате тоже пахло собаками.
Кит вспомнил, каким был Уилл все эти годы назад. Большой, сильный молодой джентльмен, надменный, хорошо одетый, с полными карманами денег и сердцем, преисполненным гордости.
Уилл поднял глаза на брата и сказал:
— Роджер. Что ты здесь делаешь?
«Какой недружелюбный прием для брата», — подумал Кит.
— Я знал, что ты захочешь поздравить меня с моим вкладом в победу в битве при Ватерлоо, — саркастически сказал Роджер.
Уилл не принимал никакого участия в войне, кроме как зарабатывал на ней деньги.
Уилл не улыбнулся.
— Надеюсь, ты не собираешься надолго оставаться. Я не могу себе позволить кормить тебя. — Он заметил Кита и сказал: — Какого черта здесь делает этот мелкий?
— Мы с Китом деловые партнеры, Уилл. Мы будем пользоваться моей мастерской.
— Просто скажи ему, чтобы он не попадался мне на глаза.
— А тебе, возможно, не стоит попадаться на глаза ему, — сказал Роджер. — Он уже не тот маленький мальчик, которого ты когда-то мучил. Он был на войне и научился убивать людей. Если ты перейдешь ему дорогу, он перережет тебе горло быстрее, чем ты успеешь сказать «нож».
Это было преувеличением, но Уилл выглядел неуверенно. Он уставился на Кита, затем отвернулся, словно как будто испугался.
Кит больше не боялся Уилла. Но он был в ужасе от того, что придется жить в этом грязном, запущенном доме, принадлежащем пьянице. «Ну что ж, — подумал он, — на войне я спал и в худших местах. Это будет получше, чем мокрое одеяло в грязном поле».
— Посмотрим наверху, — сказал Роджер. — Надеюсь, мою спальню содержали в чистоте и порядке, пока я был в отъезде, защищая вас от Бонапарта.
Платтс заговорил впервые.
— Нам не хватает прислуги, — заныл он. — Слуг не найти. Слишком много мужчин ушло в солдаты. Что мы можем поделать?
— Мог бы и сам прибраться,
