Полонное солнце - Елена Дукальская
Горан поглядел на надсмотрщика, тряхнул своими рыжими кудрями и произнес, брезгливо скривившись:
– Хватит оправданий, Гато! Ты предал меня также, как и другие. Вставай!!!
– Нет!!!! Господин Горан! Я не предавал тебя! Клянусь! Я следил за Алфом! Это правда! Следил! За каждым его шагом! Я бы не дал ему убить тебя! Никогда! Верь мне! Прошу!
– Ты предал меня еще тогда, когда я поручил тебе следить за мальчишкой Веслава, надеясь, что ты справишься лучше, чем эти мерзавцы! Но и ты издевался над ним!!!За моей спиной! Ты чуть не убил его, скотина!!!
– Я лишь хотел наставить его на путь истинный! И более ничего! Парень непокорен и зол! Он прокричал проклятие прямо мне в лицо! Разве добрый человек станет делать такое?! Я просто потерял терпение! Я не хотел причинять ему вред, клянусь!!!
– Довольно!!! – Горан за шкирку поднял своего надсмотрщика на ноги. – Он и бросил в тебя проклятие, потому что ты чуть не переломал ему все кости! И он был прав тогда! Я с ним согласен! Да, Гато! Я встал на сторону раба! Потому что ты предал меня! А предательства я не прощаю!
– Господин Горан! Нет!!! Я верен тебе!!! Верен!!! Я бы убил Алфа, если бы он задумал зло! Клянусь!
– Он и задумал зло! И ты был с этим согласен! Пойдем!
– Нееет!!! Неееетттт! – Гато пытался вывернуться из захвата Горана. Лицо того было холодно и равнодушно. Он готовился свести счеты с последним оставшимся у него надсмотрщиком, какому доверял когда-то. И уже не имел в том сомнений… Гато дернулся, и его поясная сумка упала на землю, оборвав ремень, на каком держалась.
Веслав поднял ее:
– Так вот как ты потерял кошель, Гато. И теперь этот чертов браслет! Твоя сумка порвана по шву! А ты этого даже не заметил!!! Сама судьба теперь противу тебя!!! Она решила раскрыть все твои секреты!! Поделом тебе!!!
Горан взял надсмотрщика за шиворот и поволок за собою в сторону подвала. Он не слушал уже его сбивчивых объяснений, и, едва показались его охранные люди, толкнул Гато им прямо в руки со словами:
– Замкнуть! И в цепи!!! Давать лишь воду и старый хлеб!!!
– Господин Горан! Я не предавал тебя!!! Не предавал, клянусь!!! Я не лгу тебе!!! – Гато вновь сделал попытку пасть на колени, но охрана не позволила ему это сделать, придерживая его крепко. Горан перевел на него равнодушный взгляд:
– В твою глупую голову даже не закралась мысль, что, если бы ты сразу сообщил мне, что Алф преспокойно живёт у Ромэро, то не было бы и восстания рабов! Ничего этого не было бы! А ты молчал тогда, когда должен был кричать об этом! Так ты ответил на мою доброту?!
И Горан пошел к дому, махнув охранникам. Гато закричал. Но те, не слушая его более, потащили за собой…
Веслав глядел им вслед, держа руку на рукояти меча. Гато попытался обернуться, но его толкнули в спину, не позволяя сделать это. И он пошел покорно, опустив голову.
За спиной послышались легкие шаги. К Веславу медленно подошла Калерия, наблюдая за происходящим. Она, похоже, все видела и слышала, и теперь молча следила за тем, как охрана Горана уводит надсмотрщика. Лицо ее было неподвижно, а губы сухи. Большие черные глаза взглянули вопросительно. Веслав скупо улыбнулся:
– Не волнуйся, Калерия. Сейчас Горан ничего с ним не сделает. Он привык действовать с холодной головой.
– Я ненавижу все это, Веслав! Ты не представляешь, как!
– Ничего не поделаешь. Такова судьба нашего мира. В нем правят не цесари, короли и князья, а жестокость. Именно она является обвинителем, судьёй и палачом. И вершиной пирамиды.
– Твоя пирамида, Веслав, перевернута с ног на голову. Ты знаешь, кто управляет нашим миром. И Он отнюдь не жесток. Жестоки люди, которых он бесконечно прощает. Буде он хоть на долю таким же, как мы, и здесь не было бы никого, кто бы мог рассуждать о жестокости.
И повернувшись, она ушла, скрывшись за углом дома, будто растворившись в воздухе. Веслав вздохнул и опустил голову. Калерия была права. Но, если бы и другие понимали это.
*.
– Молчан, как он? – Юн глядел на конюха, сидя на земле подле лавки, на которую они уложили Божана. Тамир стоял рядом молча. И тоже ждал ответа.
– Погодь, погодь. – Молчан закончил смазывать новые багровые следы на испещренных старыми шрамами плечах Божана и улыбнулся, довольный:
– Обошлось! Повезло, что не слишком сильно досталось. И на солнце простоял не долго. И хватились вы его споро. А то бы совсем худо стало.
– А что это за зелье у тебя такое? – Юн внимательно следил, как Молчан убирает зеленоватую мазь в скляницу и запечатывает пробкой.
– Она на травах особых настояна. Состав не скажу тебе. Сам не помню. Мне её приятель мой как-то дал. Сказывал, что от огненных ран помогает, когда пожгло сильно. А солнце, это тот же огонь, тока издалече разит. Вот я и решил, что мазь эта здесь тоже добро принесет.
Божан вынес все стойко, хоть раны на его плечах были весьма болезненны и по виду неприятны. Кожа покраснела, поверх ее аллели следы от учения Гато. Божана бил слабый озноб. Он лежал на лавке, зажмурившись, и молча сносил то, что делал с ним Молчан.
– Ну-ка, а теперь садись, давай, парень. – Скомандовал конюх. – Поглядим, что у тебя с ликом твоим сделалося.
Божан принялся садиться, морщась и сцепив зубы. Юн помогал ему.
Тамир шагнул ближе. Божан поднял голову, слабо ему улыбнувшись. Тот сощурил один глаз, рассматривая его:
– Физиономия красная, чело белое, и пузырей на нем нету. – Доложил он Молчану. Тот усмехнулся:
– Чело белое, потому как волосьями завешено было. Да ты, Божан, видать голову-то опустил, вот лицо и не пожгло сильно. Хоть в этаком свезло тебе.
Божан тяжело вздохнул, косясь с опаской на Молчана:
– Напрасно ты, господин Молчан со мной возишься. Всё одно хозяин рассердится, ежели не из-за рисунка моего, так потому, что я скандал такой в доме учинил. Да огорчил его. Дурак я! И что мне в голову взбрело рисовать?
– Ты, как лучше хотел, Божан. – Произнес Юн уверенно и со знанием дела.
– А вышло, как всегда. От Гато получил, теперь ещё от хозяина получу. Прав Гато был. Испортил я все хорошее!
– А как так
