Край - Гэ Фэй
– Наверное, в деревне опять кто-то помер.
Процесс изготовления воздушного змея очень прост: из расщепленных бамбуковых лучин делается рамка, на рамку наклеивается тонкая бумага и крепится свисток из бамбука или высушенных на солнце тыкв-горлянок. Когда воздушный змей поднимается ввысь, то благодаря ветру издает свист.
Как-то раз вечером, играя в прятки, я пробрался в дом старика. Дом был завален воздушными змеями всех размеров. Они лежали вдоль стен, на столе, на кровати и даже на миске с рисом. Старик, который, по слухам, делал воздушных змеев с десяти лет, при свете масляной лампы сосредоточенно наносил пигмент из отвара марены на бумагу. На полу рядом с ним лежал специальный нож для расщепления бамбука, два мотка отбойного шнура, пила и несколько только что сорванных тыкв-горлянок. В морщинистых руках каждый воздушный змей словно проживал свою жизнь: старик тщательно наносил краску и наматывал шнур, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, как будто держал не воздушного змея, а спящего младенца.
Много лет спустя, когда деревенская молодежь выселила нас с Дуцзюань из Финикового сада, мы заняли этот брошенный деревянный дом. К тому времени старик уже давно сгинул. Когда мы с Дуцзюань вошли в пыльное помещение, в нем все еще витал запах бамбука и марены, в каждом углу были расставлены выцветшие бабочки, ястребы, сороконожки, и стоило лишь дотронуться до них рукой, как крошечные частицы бумаги и пыли начинали кружиться в воздухе. После всего пережитого Дуцзюань уже не могла похвастаться спокойной безмятежностью и веселостью: в первые дни, когда мы только-только вселились в дом, ей снова и снова снился старик, снилось, будто внезапно он отпирает дверь и входит в комнату.
Дуцзюань привела дом в порядок очень быстро – меньше чем за три дня. Чтобы дождь не попадал внутрь, она промазала все щели глиной, затем обложила глиняными кирпичами небольшой участок посреди мятного поля и посадила там грушевое дерево и несколько грядок овощей. Горшки и кувшины старика, ножи и пилы для изготовления воздушных змеев Дуцзюань выбросила в яму на задворках. Единственной вещью, которую она оставила, был ночной горшок в виде утиного клюва. Она долго крутила его в руках, потом отнесла к каналу, вымыла и приспособила его для засолки овощей.
Об исчезновении старика в деревне Майцунь ходило много разных историй. Одна из них гласила: однажды весна пришла очень рано, и к началу второго лунного месяца погода стала такой теплой и влажной, что на полях проросла пшеница. Когда настала пора запускать воздушных змеев, народ заволновался, что за этой забавой можно вытоптать все посевы, и в итоге старик не продал ни одного воздушного змея.
На следующий год в деревне, казалось, все вообще забыли про воздушных змеев. Старик ходил от дома к дому со своими изделиями, пытаясь продать хоть что-то. Когда он подошел к Финиковому саду, мать молча закрыла перед ним ворота.
Вечером того же дня я видел, как старик нес огромного воздушного змея на пшеничное поле. Когда гигантская бабочка вспорхнула на ветру в безоблачное синее небо, все жители деревни высыпали на берег канала, чтобы полюбоваться зрелищем. Это был один из самых красивых воздушных змеев, которых я когда-либо видел, и он издавал на ветру протяжный звонкий свист.
Ближе к ночи кто-то из соседей заметил, что старик не вернулся домой. Люди отправились на поиски старика. У подножия гор они повстречали женщину, которая несла вязанку дров, и она сказала, что видела старика в сумерках – он брел в том направлении, где трепыхался его воздушный змей: «Возможно, у змея оборвалась веревка».
Зима 1925 года
В августе и сентябре наши войска начали продвигаться в сторону Фэнчэна и Ханьда и в октябре достигли Сюлиня, расположенного к северу от реки Хуанхэ. За прошедшие месяцы мы не вели никаких боев – было всего несколько мелких стычек во время переброски войск.
Сюлинь был небольшим городком, приютившимся в излучине Хуанхэ. Вокруг него ничего нет, лишь по обеим сторонам дороги, идущей из города, в несколько рядов высажены березы. Мы разбили лагерь возле высохшей протоки, сразу за городом, а менее чем в трех ли к югу извилистая Хуанхэ несла свои мутные воды.
Приближалась зима. То и дело шел снег. Дороги замерзли, и мы лишились путей снабжения. Никто не знал, зачем мы сюда пришли. Целыми днями мы собирали навоз и сушили его, чтобы использовать в качестве топлива, или просто спали в палатках.
Здесь, на этой пустынной снежной равнине не было слышно ни птиц, ни оружейных залпов. Многодневное ожидание казалось бесконечным. Постепенно под ветром и снегом заледенели и все наши чувства. Затем буквально за одну ночь лагерь захватила эпидемия тифа. Каждый день лошади тащили окоченевшие трупы к Хуанхэ. По ночам я просыпался от гремевших выстрелов – это казнили дезертиров.
За несколько лет я успел побыть и пехотинцем, и кавалеристом, и сапером, дослужился до должности помощника командира полка. По мере того как боевые действия приобретали все более активный характер, а желание вновь оказаться в родном доме становилось острее и острее, мысль о побеге крепла во мне с каждым днем. С тех пор как я получил письмо от Дуцзюань, прошло довольно много времени, но даже если бы она продолжала писать письма, я бы не смог их получать. Перед моим мысленным взором снова и снова возникала картина: жена молча режет оконную бумагу в полумраке серебристо-серого зимнего света. Каждый бой, каждая передислокация, каждая остановка на привал были подготовкой к побегу – я просто заболел этой идеей. Я трижды пытался сбежать, и в последний раз мне это почти удалось. Мы бежали в кромешной тьме всю ночь, и вот уже вдалеке показались огни города Сюйчжоу. Среди тех, кто предпринял попытку побега, я был единственным офицером среднего звена, поэтому мне сохранили жизнь, но понизили в звании и перевели из двадцать восьмой дивизии, к которой я был приписан с самого начала, в саперный батальон шестой кавалерийской дивизии, где я прослужил совсем недолго. После этого я попал в нынешнее мобильное подразделение.
Я наконец осознал, что уехать из Майцуни было большой ошибкой, но в данный момент я был вынужден отбросить мысль о побеге. Путь до дома был
