Сююмбика - Ольга Ефимовна Иванова
Остальную часть сокровищницы, состоявшую из дорогого дамасского оружия, украшенного алмазами, изумрудами и сапфирами, из золотых кальянов, кувшинов, кубков, блюд, перстней, великолепных диадем и драгоценных ханских уборов, бек укладывал вместе со своими служителями. Помощников подбирали особо, от рождения немых, к тому же очень преданных своему господину, но в таком деле можно ли положиться на кого бы то ни было? Схоронить сокровища в водах озера Кабан решили без промедления.
Как только полночь вступила в свои права, трое вельмож, посвящённых в тайну, помолившись, приступили к делу. Немые невольники под неусыпным оком есаула Сослана несколько часов перетаскивали тяжёлые бочонки в ожидавшие их на берегу ялики. Перегруженные лодки в полной тишине, нарушаемой лишь всплеском вёсел, проскользнули по Булаку и вышли на простор озера Кабан. Где-то вдалеке уже зарождалась ранняя летняя заря, рассеявшая непроглядную темноту ночи. Невольники один за другим скидывали в воду бочонки в указанном их господином месте. С тихим всплеском исчезали сокровища Казанского ханства в тёмных водах Кабана. Следуя указаниям есаула, расставили надёжные метки, по которым можно было узнать место, где схоронили казну.
Сделав дело, причалили к берегу. Арзу-бек щедрой рукой бросил слугам монеты, и немые невольники бросились к ногам господина, подбирая сверкавшую в первых лучах солнца награду. Стражники по знаку накинулись на них, увлечённых своим делом, и в мгновение ока перерезали глотки. Равнодушно взирали сановники, как стаскивали в воду Кабана мёртвые тела. Воинам досталась плата, брошенная рабам, они попрятали монеты в свои кошели, расселись в ялики, готовые отплыть назад, но топот копыт маленького отряда нарушил рассветную тишину озера. На заранее обусловленное место прибыл Дервиш-бек со своими нукерами. Разговор между вельможами был краток:
– Всё удалось, слава Аллаху, – тихо произнёс ханский казначей.
– Свидетели есть? – спросил бек.
Казначей кивнул в сторону стражников и есаула. Сослан первым понял, что им грозит, метнулся в сторону, но стрелы нукеров Дервиша оказались быстрей. В неподвижной задумчивости взирал хранитель сокровищницы на ялик, качавшийся на воде, на убитых стражников и их военачальника. Скользил его взгляд по зыбкой ряби озера, где ими было оставлено то, что должно дождаться своего часа, ведь когда-нибудь извлечёт хранитель казну из необъятных глубин. И привиделось Арзу-беку, что произойдёт это совсем не скоро, и не его руки будут доставать ханские сокровища, и оттого грустью и тоской наполнилось сердце старого вельможи. Но ему хотелось верить, что тот, кто это сделает, использует бесценные запасы на благо Казани и её народа, точно так же, как это сделал бы его отец и дед, как это сделал бы он сам.
Глава 11
Впереди войска царя Ивана IV шёл Ертаульский полк, собранный из отрядов городецких князей и татарских мурз. Задачу перед полком поставили важную, дабы успешно продвигалась вся рать. Ертаулы первыми врывались в селения на пути следования войск, вытаскивали из домов перепуганных жителей и заставляли их строить мосты и гати для переправы осадного снаряжения и основных полков.
Жители, устрашённые грозной несметной силой, днями и ночами проходившей перед их глазами, безропотно отдавали последний кусок хлеба, проявляли полную покорность и послушание московскому государю. Переправившись через Суру, воины Андрея Курбского вдоволь испробовали черемисского хлеба. Им, натерпевшимся голода в Диком поле, хлеб этот показался вкусней и сладостней белых калачей. Дальнейший путь рати казался нетрудным, ведь миролюбивое местное население не чинило препятствий в продвижении. На ночлег останавливались по берегам рек Яика, Малой Цильни, Булы, Бии. Черемисы ехали к царю на поклон, везли полные возы хлеба, овса, ячменя, гнали скот на убой.
За Итяковым полем государя встретили воеводы из крепости Ивангород. С ними на поклон к батюшке-царю явилась делегация горных людей во главе с беком Худайберды и мурзами Янтулой и Бузкеем. Янтула-мурза, разодетый в дорогую парчу и сверкавший на солнце, как большой слиток серебра, бросился в ноги Ивану:
– Великий государь! Отпусти нам нашу вину, смутили нас подлые казанцы, подбивали изменить тебе. Оказались некрепкими наши люди, поддавались на их уговоры, за что сейчас, государь, наказаны примерно. Зачинщиков мы показнили, а остальные молят о пощаде и согласны, если понадобится, пойти воевать казанцев.
Молодой царь, возвышавшийся над мурзой на рослом жеребце, позволил подняться Янтуле, милостиво махнул рукой:
– Отпускаю вам вашу вину, ибо души ваши слабые, неукреплённые истинной верой. Но последующей измены не потерплю, всех повелю предать смерти.
Повеселевшие мурзы кинулись носить к ногам царя свои дары – вороха пушнины. Подогнали возы, наполненные доверху мешками с рожью и просом, бочонками с мёдом, пригнали отары овец, стада коров. Всё спешили сложить к ногам господина, желали, чтобы он окинул благосклонным взором богатые подношения. Царь Иван пришёл в самое лучшее расположение духа, выспрашивал у встретивших его воевод, как получилось, что взбунтовавшиеся весной горные люди опять пришли под его руку. Обо всём докладывал воевода Горбатый-Шуйский:
– Бунтовщики доставляли нам много бед и хлопот, мой государь. Они соединялись с басурманами казанскими и нападали на наши отряды и на саму крепость. Один раз увели стада, пасшиеся на лугах, и оставили гарнизон без мяса и молока. Много вреда причинили нам, оттого решились мы и, с вашего благословения, двинули отряд на черемисов. Побили их, потоптали в большом множестве.
– О том я имел сведения ещё в Муроме, – заметил царь.
– А последний поход провели на днях. Остальные инородцы, напуганные бедами черемисов, уже и не противились. И вот они у твоих ног, государь! А чтобы ты на них сильно не гневался, велел я им даров наготовить, а кроме тех подарков послать ещё холопов наводить переправы да строить плоты на Волге-реке, – весело докончил Горбатый-Шуйский.
– А ты, хитрец, боярин, – засмеялся Иван Васильевич. – Быстрей моего Ертаул-полка управился!
К середине августа русская рать прибыла к Ивангороду. Лагерь раскинулся на том же месте, где когда-то молодой государь узрел Круглую гору и задумал поставить на острове крепость. Вспомнилось молодому государю, что в тот день от его войск оторвался и ушёл в Ногаи служилый царевич Едигер. Сейчас он восседал ханом на троне Казани. Думы об этом привели царя к мысли написать письмо Едигеру. Царевича, прослужившего когда-то Руси восемь лет, можно и уговорить сдать город, ведь что могло быть лучше, чем
