Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра
Зейнаб из кухни позвала их обедать, и они вдвоем вышли из комнаты. На расстеленной скатерти-дастархане была собрана нехитрая снедь; поначалу вся семья ела молча. Потом заговорил Алтаф: он поделился с домашними своей идеей пропитать бумагу розовым ароматом. Ко всеобщему удивлению, у бегам[52] загорелись глаза.
– Знаешь, Хан-сахиб, а вот на рынке Анаркали есть парфюмерный магазин, довольно известный – все только о нем и говорят. Брат Салимы купил ей там флакон превосходного жасминового масла; флакон духов из иттар-дана, приданого Рухсаны, тоже оттуда. Представляешь, такая бархатная коробочка с шестью красивыми флаконами из граненого стекла, а в них – ароматы на разные времена года: жасмин и календула, сандал и густой-прегустой зверобой. Салима рассказывала, что аромат духов такой насыщенный, будто это не духи вовсе, а сами цветы. А называется магазин… «Видж» и что-то там… это двое братьев-индусов, иттар-саз, парфюмеров. Говорят, некоторые ароматы им привозят аж из-за границы, один из братьев воевал там.
Маленькая Фирдаус молча жевала рис и смотрела на мать.
Но Алтаф удивленно приподнял бровь: надо же, солдат! Тут он заинтересовался: его двоюродный брат Икбал в ту войну тоже воевал на чужбине. Да так и не вернулся с фронта, вместо него дорогу домой, к семье, нашел лишь медальон из бронзы, размером примерно с ладонь. Алтаф помнил, что на медальоне горделиво красовалось рельефно выбитое имя двоюродного брата, а еще были изображены величественная дама и два льва, символ Британской империи. Мемориальная табличка, вот что это было; семья тогда все недоумевала: что с ней делать? Они не получили ни тела, ни письма, ни личных вещей Икбала на память о нем. Одну лишь холодную металлическую табличку, не подверженную тлену, однако же и лишенную простого человеческого тепла.
«Что, если… – размышлял Алтаф, отрешенно глядя в никуда, – что, если этому самому парфюмеру доводилось встречаться на фронте с Икбалом?»
– Вообще-то, – прервала его размышления Зейнаб, поправляя дупатту, все норовившую соскользнуть с головы, – розовое масло, которое я добавляла в убтан[53] для Фирдаус, заканчивается, а без него бедная девочка совсем бледная. Иногда мне кажется, что этот самый Баркхат Али на Дабби Базаре торгует не духами, а разбавленной водичкой, у его духов никогда не бывает такого густого, насыщенного аромата, как у духов Салимы и Рухсаны. Что, если и нам съездить в этот магазин и купить у них что-нибудь на пробу?
Раньше она бы не отважилась и посмотреть в сторону знаменитого рынка Анаркали, где все такое современное, а сейчас ей подумалось, что самое время воспользоваться поводом и устроить вылазку всей семьей.
– На Анаркали?! – переспросил Алтаф, удивленный внезапным энтузиазмом жены и ее неожиданной осведомленностью о магазине, в котором она никогда не была.
Зейнаб помолчала, потом бросила на мужа игривый взгляд.
– Хан-сахиб, но ты же только что сам говорил, что тебе нужен самый лучший аромат для твоей рукописи. Душа розы.
Да уж, уговаривать она была мастерица.
7. Возвращенный рай
Наступил новый год, и Фирдаус исполнилось девять лет. Через несколько дней семья Хан наняла тангу и по январскому бодрящему холодку отправилась через весь Старый город к рынку Анаркали. Зейнаб сидела, облаченная в бурку с тонкой сеткой на уровне глаз, и перед ней один за другим наяву проплывали образы сумбурного, расцвеченного яркими красками мира, который она рисовала себе в воображении.
На перекрестке, образуемом Окружной дорогой и воротами Лохари, они повернули налево, въезжая на рынок; рынок встретил Зейнаб горами разноцветных фруктов и ярких плетеных корзин, выложенных на многочисленные прилавки под открытым небом. Они проехали мимо лавок, торгующих коврами и сундуками, традиционными сладостями митхаиг и фруктовыми соками. Всюду им встречались женщины, одетые по последней моде. С витрин магазинов смотрели изящно задрапированные шифоновые сари и жоржетовые костюмы сальвар-камиз[54]. Торговые марки вроде «Дуничанд и сыновья», «Дурга Дас и Ко», «Бомбейский Дом одежды», о которых она только слышала на местных рыночках возле Делийских ворот, демонстрировали великолепно вышитые платки и кофты. Английские сахибы попивали чай и кофе из изящных чашек, местные мужчины, собравшись группами, курили биди[55] или теснились возле небольших костров, согреваясь. Отовсюду неслись разнообразные звуки, слышалась разноязыкая речь, играла музыка, распевали песни, на прилавках, куда ни глянь, горы фруктов и овощей, тянуло обжаренными в тесте овощами и сладкими джалеби[56]. Жизнь на рынке Анаркали кипела и бурлила, ничего подобного она никогда раньше не видела. Скрытая темной буркой, никем не видимая, Зейнаб улыбнулась.
Они подъезжали к конечному пункту своего маршрута – ход повозки замедлился, и наконец она замерла. Зейнаб, выходя первой, осторожно спустилась; пока она поправляла бурку, Алтаф помог сойти Фирдаус и расплатился с возницей. Зейнаб сначала пробежала взглядом по вывеске: «Дом ароматов, Видж и сыновья, основан в 1921 г. в Лахоре», затем ее взгляд задержался на витрине: там лежали рядами высушенные цветы, листья и пряности. Взволнованная и заинтригованная, она вошла вслед за мужем. Маленькая Фирдаус молча последовала за матерью, держась за ее руку. Длинные черные волосы девочки были заплетены в тугую косу, худенькое тельце закутано в теплую курту и безрукавку поверх, дупатта укрывала голову и плечи.
Едва переступив порог магазина, Алтаф понял: он в том самом месте. Невидимая завеса, скрывавшая бессчетные сокровища магазина от внешнего мира, словно приподнялась, и атакованный со всех сторон всевозможными запахами Алтаф, не выдержав натиска, сдался.
– Салам, – донеслось из-за прилавка.
За кассовым аппаратом сидел мужчина лет сорока в голубой курте и теплом, из домотканой материи, жилете, под складками одежды у него уже обозначился небольшой живот.
– Салам, – ответил Алтаф; Зейнаб под покровом бурки слегка кивнула. – Мы ищем…
Не договорив, каллиграф принялся разглядывать магазин. Повсюду стояли разноцветные стеклянные флаконы, словно священные подношения от мира ароматов. Были там позолоченные бутылки и разрисованные плоские флакончики, подвесы и кулоны с твердыми духами, иттар-даны, бронзовые курильницы и пучки ароматических палочек. На полу стояли большие, зеленого стекла демиджоны[57] с металлическими воронками к ним – для слива или наполнения. То тут, то там до Алтафа доносились самые разные ароматы, наперебой приглашая подойти ближе и познакомиться. Алтаф, легко ориентировавшийся в знакомой ему области знаний, здесь лишь беспомощно хлопал глазами, растерявшись перед таким богатым выбором.
Он посмотрел на хозяина магазина. Мохан улыбнулся.
– Вы впервые у нас в магазине? Ап фикр на карейн, мой брат
