Доспехи света - Кен Фоллетт

— Это, в общем-то, ничего не доказывает.

— Я не могу ничего доказать. Я просто каждый день вижу в нем тебя.

Эймос некоторое время размышлял. Он был склонен доверять инстинкту Джейн.

— Возможно, когда Генри уедет в Испанию, я смогу чаще видеться с Хэлом? Но, полагаю, ты будешь жить в Эрлкасле.

— Одна? Нет уж, спасибо. Я заставлю Генри оставить Уиллард-Хаус. У меня будет своя квартира, а ополчение сможет использовать остальную часть здания. Я скажу ему, что это нужно для блага нации. Он сделает все, если сочтет это патриотичным.

— Ты уверена, что не хочешь кусочек этого пирога? Он вкусный.

— Пожалуй, съем.

— Я отрежу тебе тонкий ломтик. Будучи сытой ты почувствуешь себя лучше.

Она взяла тарелку, которую он ей протянул, и поставила ее, но вместо того, чтобы есть, уставилась на него.

— Что я сделал? — спросил он.

— Ничего, — ответила она. — Ты просто как всегда — внимателен и предан. Мне следовало выйти за тебя замуж.

— Следовало, — сказал Эймос. — А теперь уже слишком поздно об этом думать.

*

Элси знала, как ей повезло. Она была все еще жива после рождения пятерых детей. Последний, Джордж, родился в 1806 году. Многие женщины умирали в родах, и немногие доживали до такого количества детей. Что еще более необычно, все ее дети были совершенно здоровы. Но рождение Джорджи не было похоже на остальные. Роды были долгими, и она потеряла много крови. Когда все закончилось, она твердо сказала Кенелму, что больше детей не будет. Он принял ее решение. Супружеская близость никогда не была для него высоким приоритетом, и он не сильно жалел, что от нее отказался. Теперь, шесть лет спустя, она ощущала в своем теле перемены, которые говорили ей, что скоро она все равно потеряет способность к зачатию.

Они с Кенелмом никогда не были по-настоящему близки. Он не умел обращаться с детьми, поэтому мало участвовал в их воспитании. И он редко посещал ее воскресную школу. Он не был ленив и как декан он энергично исполнял свои обязанности. Но у них было слишком мало общего. Ее настоящим партнером был Эймос, который тихо и преданно занимался воскресной школой и легко находил общий язык с молодежью, несмотря на то, что у него не было своих детей.

Все пятеро детей приходили завтракать в столовую дома декана. Кенелм, вероятно, предпочел бы, чтобы младшие ели в детской, но Элси сказала, что они уже достаточно взрослые, Джорджи было уже шесть, и в любом случае, это был единственный способ научить их манерам за столом. Стивену, старшему, было пятнадцать, и он учился в Кингсбриджской гимназии.

Кенелм время от времени пользовался возможностью проверить их знания в области религии, и сегодня он спросил, у кого в Библии не было ни матери, ни отца. Он велел им отвечать по старшинству, начиная с самого младшего.

— У Иисуса, — сказал Джорджи.

— Нет, — ответил Кенелм. — У Иисуса были мать, Мария, и отец, Иосиф.

Элси подумала, не заведет ли Кенелма в тупик вопрос о том, как Иосиф мог быть отцом, если мать была девственницей. Старшие дети могли бы задуматься. Но он обошел этот вопрос, немедленно спросив:

— Марта, ты знаешь?

Марта была на год старше Джорджи, и у нее был ответ получше.

— У Бога, — сказала она.

— Верно, у Бога нет родителей, но я думаю о ком-то другом, о человеке.

— Я знаю, я знаю. Это Адам, — сказал десятилетний Ричи.

— Очень хорошо. И есть еще один.

Билли, следующий по очереди, выглядел несчастным и сказал:

— Я не знаю.

Кенелм посмотрел на Стивена.

— Это вопрос с подвохом, — сказал Стивен, который был угрюмым подростком.

— Неужели? — спросил Кенелм. — Почему?

— Правильный ответ — Иисус Навин, потому что он был сыном Навина. Так звали его отца, Навин, но это звучит как слово, означающее «никто»[3].

Билли был возмущен.

— Нечестно! — сказал он. — Ты сжульничал, папа.

Элси рассмеялась.

— Билли прав, это был нечестный вопрос. Я думаю, все дети молодцы. Каждый получит по шесть пенсов на лакричные конфеты.

Мейсон принесла почту, и Кенелм переключил свое внимание на корреспонденцию. Дети закончили есть и ушли. Элси уже собиралась встать, когда Кенелм оторвался от письма и сказал:

— О!

— Что? — спросила Элси.

— Епископ Мелчестерский умер.

— Разве он не был довольно молод?

— Ему было пятьдесят лет. Это довольно неожиданно.

— Жаль.

— Значит, архиепископ будет искать замену.

Кенелм был взволнован, но Элси не почувствовала ничего, кроме уныния.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Он все равно сказал это.

— Это тот самый большой шанс, которого я ждал. Это не одно из крупных и важных епископств, так что оно подходит для молодого человека. Мне сорок лет, я был деканом Кингсбриджа восемь лет, у меня есть степень Оксфорда. Я идеальный кандидат на пост епископа Мелчестерского.

Элси помрачнела.

— Разве тебе здесь не нравится?

— Конечно, нравится, но этого недостаточно. Моя судьба — быть епископом. Я всегда это знал.

Это была правда, но по мере того, как молодые люди становились старше, их амбиции обычно утихали.

— Я не хочу ехать в Мелчестер, — сказала она. — Это за сто миль отсюда.

— О, но тебе придется, — небрежно бросил Кенелм. — Ради епископства.

Он был прав, конечно. Женщина следовала за своим мужем. У нее было меньше свободы, чем у служанки.

— Ты очень уверен в себе, — сказала Элси. — Ты не можешь знать, что на уме у архиепископа.

— Но я скоро узнаю. Августус Таттерсолл совершает свой трехгодичный объезд епархии и на следующей неделе будет здесь, в Кингсбридже.

Таттерсолл был правой рукой архиепископа.

— Он остановится в епископском дворце.

— Разумеется. Но я приглашу его поужинать с нами однажды вечером.

— Очень хорошо.

С самодовольным видом Кенелм сложил салфетку и сказал:

— Думаю, я, вероятно, узнаю все, что мне нужно.

*

Три года назад, когда Кит еще служил в ополчении, Роджер пришел к нему домой в один из понедельничных вечеров и разделил с семьей ужин. Затем Джардж ушел на репетицию звонарей, Сэл — в «Колокол», а