Полонное солнце - Елена Дукальская
– Он учил меня затачивать мечи, кинжалы, ножи. Всегда считал, что женщины тоже могут принести пользу во время битвы, если умно их использовать. Наша матушка была категорически не согласна с таким положением. Но спорить не смела. Впрочем, тебе это не интересно, так что не станем терять времени. Вот возьми еще. – И она подала Юну небольшой ноздреватый камень темного коричневого, почти черного цвета.
– Им можно отполировать клинок, но действовать нужно очень аккуратно. Последнее – вот это. – Калерия протянула молодому человеку мягкую тряпицу, что достала из небольшого сундука подле постели:
– Думаю, подойдет. Держи.
Юн поклонился, беря все дары перевязанными руками и прижимая их к себе, чтобы не уронить. Несмотря на свободные теперь пальцы, руки все равно слушались плохо и могли подвести в любую минуту.
Хозяйка сочувствующе посмотрела на него и произнесла мягко:
– Ничего из данного тебе мною можешь не возвращать. Тебе еще пригодится. Похоже, ты и дальше будешь у господина выполнять работу оруженосца, он начал тебя приучать к такому, так что бери. Тебе нужнее. Да и мне давно пора избавиться от грустных воспоминаний.
– Спасибо, госпожа Калерия. – Юн поклонился так низко, как только мог.
– Да не за что. Я рада, что могу помочь. Ты хороший парень.
Юн, смущенный похвалой, улыбнулся. Калерия вздохнула. Это было почти в первый раз, когда она сумела увидать его улыбку. Обычно он ходил по дому с серьезным, если не сказать, скорбным лицом, и позволял себе заговаривать с хозяевами только в ответ на их обращение. Та усталая улыбка, сходная более с гримасой боли, когда все, и она тоже, посчитали, что он смертельно ранен, была не в счет. Он просто не отдавал себе отчета в том, что делал. Сейчас перед Калерией стоял обычный жизнерадостный юноша, умеющий быть благодарным и почтительным.
Она улыбнулась в ответ и продолжила:
– Теперь главное, что ты должен знать – заточку лучше делать двумя способами – ближнюю часть к рукояти клинка затачивай под тупым углом, а дальнюю, "слабую" – под острым. Тебе не приходилось никогда натачивать топоры?
– Нет, госпожа, но я видел, как это делают.
– Прекрасно. Так вот, меч твоего хозяина предназначен для битвы с рыцарями, они, как правило, всегда в тяжелых доспехах. Потому старайся наточить его, что называется "под топор". Так позже появятся зазубрины, если придется сражаться.
Юн смотрел на нее, широко распахнув глаза и едва ли не открыв рот. Хозяйка в который уже раз поразила его своей "особостью" и удивительным «мужским» характером, который совершенно не мешал ей при этом быть настоящей женщиной.
Увидев его ошеломленное лицо, она вновь засмеялась и похлопала его по плечу:
– Все, не буду тебя более пугать. Ступай, времени не так много. Давай, порази своего хозяина. Я очень хочу, чтобы ты победил в этой схватке, потому что Веслава пора проучить.
Юн опустил голову и произнес тихо:
– Вряд ли у меня получится, госпожа. Господин Веслав очень умен, он сразу поймет, что мне помогали. Я боюсь, что он осердится.
– Тогда бы он не давал тебе такое задание! Думаю, он хочет посмотреть, как ты выкрутишься. Он же не запрещал тебе использовать помощь?
– Нет, не запрещал, он сказал только, чтобы я не обращался к нему.
– Значит ты волен делать то, что посчитаешь нужным. Ну, все, ступай. А то времени не останется.
Юн вновь низко поклонился, еще раз улыбнулся, тепло поблагодарив ее, и выскочил за дверь, не увидев, как Калерия, совсем как недавно Дора, перекрестила его вслед.
Через некоторое время уже у себя, он взял своими слабыми забинтованными руками меч, внимательно осмотрел его со всех сторон, и наставления Калерии сразу возникли в его памяти. Он посмотрел на лежащий на столе оселок, тяжело вздохнул и нырнул в незнакомую работу, как в прошлом, в море. У него осталась только одна задача – не утонуть.
*
Веслав долго возился в конюшне, прибрался там, насыпал корм лошадям, налил чистой воды, иногда переговариваясь с рабами, пришедшими Молчану на подмогу и чистящими лошадей. Они удивленно поглядывали на него, пораженные его неожиданной простотой в общении, о которой даже не подозревали, и не понимая, что он, собственно, здесь забыл.
А его работа в конюшне успокаивала, позволяя ни о чем не думать. Да и Молчан попросил приглядеть за его вотчиной. Веслав при этом почувствовал себя маленьким мальчиком, который, словно в детстве, остался один на хозяйстве, без взрослых.
Время шло, солнце садилось, пора было возвращаться в дом. Веслав с грустью решил, что Юн, скорее всего, не справился с заданием. Во-первых, он не подумал, что с таким руками, как у парня теперь, что-либо сделать будет очень трудно, точнее, почти невозможно. Да еще он сам, как дурак, заставил мальчишку упражняться на кулаках, и убедился потом, что тот с трудом пришел в себя. Видать, боль в руках была слишком сильной. А сейчас? Что тот сумеет сделать? Руки его покуда слушаются плохо, болят. Какая там заточка? Зря Веслав все это затеял. Только попусту мальчишку напугал вновь, глупец.
Дверь в комнаты была чуть приоткрыта. Веслав прислушался. Тишина. Поди ж ты! Он медленно вошел и огляделся. В комнате никого не оказалось. Меча не было, Юн тоже исчез. Что за чертовщина?
Веслав подошел к тайнику и снял мешковину. Меч в ножнах лежал на своем месте. Неужто парень испугался и спрятался где-то, чтобы переждать гнев хозяина? Хотя на него это совсем не похоже, он не привык бежать от трудностей. Что могло случиться?
Веслав протянул руку, взял меч и вытянул его из ножен, ни на что не надеясь, и заранее прощая парня за неуспех.
В глаза ударил яркий, слепящий блеск клинка, отполированная поверхность которого, казалось, сама излучала свет, как солнце. Зазубрины, появившиеся с утра от столкновения острия со столом, исчезли. Веслав ахнул и дотронулся до лезвия. Меч был заточен, если не по всем правилам, то очень близко к ним, двумя видами заточки, специально для ведения боя. Веслав сам давно таким видом затачивания не пользовался, но
