Царство Зыбучих Песков - Андрей Сергеевич Минин
Створки окна рядом с которым я стою распахнуты и я вытягиваю в него руку. Ловлю первые капли падающие с неба и сразу отдергиваю конечность обратно. Кожа на ладони пузырится и шипит, причиняя мне боль.
Я бормочу.
— Гнилой дождь.
Язык сам подобрал название этому феномену.
— Капитан? — Обратился ко мне со спины лейтенант Жешув, разбуженный как и все громом и привкусом чужой, враждебной нам магии.
Не оборачиваясь, я командую.
— Всех поднять. Гражданских — в подвал. Началось, лейтенант…
— Есть!
Он убежал, а я остался стоять у окна.
Наконец-то проснулась наша артиллерия. Много взрывов и привкус крови на губах. Солдаты пытаются рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя и ждут, нервно теребя в руках оружие. От былой бравады ничего не осталось. Они пахнут тревогой, страхом смерти и надеждой что все обойдется.
— Кай, — подергала меня за рукав подошедшая ко мне и побледневшая как на морозе, Ирга. — Они тухнут.
Я растерялся.
— Кто тухнет?
— Источники магии! Они затухают. Я чувствую, — прикоснулась она к своей голове, жмурясь, словно испытывает боль.
Я осторожно ее придержал.
— Эй? Ты как?
Она открыла глаза, вскрикнула и посмотрела на меня с еще большей тревогой.
— КАЙ! Великая драгоценность… источник магии стихии бамбук, что на горе — он только что потух… — Произнесла она губами из которых словно бы откачали всю кровь. — Как же мы теперь, а?
Я осознал — «Это все дождь».
Погладив ее по спине, едва не плачущую от разрывающей ей голову боли, я попросил ее.
— Сходи, отдохни. Я же вижу что тебе больно. Хорошо?
Она хотела воспротивиться — глупая, но я был непреклонен.
— Проводи ее, — велел я солдату что стоял рядом.
Через пару часов, когда рассвело, порт и прилегающие к нему улицы превратились в гору битых кирпичей, щебня и многочисленных пожарищ. Артиллерия прекратила свою работу и замолчала. Благо люди из этих районов были эвакуированы заранее. Мирные не пострадали, чего не скажешь о тех, кто защищал береговую линию. О солдатах.
Мешающие нашему обзору дома тоже были снесены. Рота вела огонь по врагу, гнавшему в нашу сторону тех, кто выжил в этом аду. Сопливые рядовые. Матерые сержанты. И горстка гражданских, которых там быть не должно. Они были живы, но искалечены. Все проклятущий дождь!
Из-за него же по дорогам текла ржавая из-за крови вода. Пахло смертью.
Титий стоял рядом со мной и, пытаясь скрыть дрожь в теле и голосе, спросил:
— Кай, нам не пора отступать? — Шепнул он мне на ухо, боясь показаться трусом.
Бросив взгляд на него. На Иргу — пришедшую в себя — я отрицательно покачал головой.
— Никакого отступления. Это прямой приказ из штаба. Стоим здесь.
Понурив голову, друг подошел к своей девушке и начал с ней шептаться. Я все слышал, и даже понимал его, потому молчал.
— Уходи. Никто не заметит. Пожалуйста. Ты же видишь весь этот ужас?
В голосе Тития причудливым образом смешалась мольба и отчаянье. Он боялся, но не за себя.
— Дурачок, — ласково взлохматила на нем волосы девушка. — Куда же я без тебя?
Сжав кулаки, друг коротко оглянулся на меня и солдат.
— Я не могу уйти.
— Знаю, — поцеловала его ради поддержки в краешек губ, Ирга. — Я знаю…
— Мы умрем.
Такое было сложно оспорить, но девушка улыбнулась, кивнув в мою сторону головой.
— Кай выглядит уверенно, не думаешь же ты что он собирается умереть?
Титий нашел в себе силы пошутить.
— У Кая на голове вместо шляпы гриб покрытый бородавками. Тебе не кажется это странным? — Сыронизировал он, намекая, что у меня не все в порядке с головушкой.
Ирга хихикнула.
— Мне так не кажется. Он хитрющий, жуликоватый, пугающий, но точно не сумасшедший и дурак.
Друг бухтит и обнимает ее.
— Надеюсь ты права.
Подслушивать нехорошо, но я не виноват в том что у меня такой хороший слух. А еще мне жаль расстраивать друзей, но плана у меня нет. Отступать точно нельзя. Дождь. Мы то уйдем, а кто защитит простых людей что сейчас прячутся в подвале? И это не единственная причина оставаться на месте и надеяться на чудо. Тех кто побежит — не пощадят свои.
Отбросив упаднические мысли в сторону, я подумал вот о чем. Источники магии, как сказала Ирга — потухли. И это ОЧЕНЬ плохо. С опорой на них строились многие и многие ритуалы защиты острова. Ох-ох-ох.
И артиллерия молчит. То, что она не бьет по нам — понятно, но почему бы не бить вглубь разрушенных кварталов? Ответ я получил от одного из бакалавров через эфир. «Множество диверсий. Снаряды испорчены скверной. Недосмотрели. Все что было — израсходовали за эти часы. Мы сами по себе».
Хотелось выругаться. Но на меня с надеждой смотрят бойцы и я сдержался. Им об этом знать не нужно.
Дождь лишь усилился.
— Камни плавит, — нахмурился один из приданных в помощь роте магов. Это был неофит, очевидно рассчитывающий пуститься в бега когда появится такая возможность — запах и бегающие глаза его выдали — но дождь вынудил его передумать и крепче вцепиться пальцами в оружие.
— Идут!
За этим возгласом последовали и другие.
— Твари! Убийцы! Мрази!
Чего я только не услышал. И я бы сказал не идут, а шествуют как на параде. Нога в ногу. Ряды ровные. Дождь их не трогает. Переливы защитных заклинаний над головой, о которые разбиваются наши пули. Стяги торговых домов в руках. «Серебряная трава». «Золотой Колосс».
Целая река фанатиков. Десятки тысячи заблудших душ.
На шеях солдат противника — удавки — признак их принадлежности к Церкви Спасителя. Удавки мокрые от пропитавшей каждый узел крови… крови тех, кто еще недавно был жив.
В глазах солдат отсутствует разум. Его им заменяет вера.
Страшная вонь праха, тухлятины и благодати. Да, так пахнет вера в их бога. Спасителя. Гнилого. Всесущего. У него много имен.
И что важнее — глазами солдат на нас смотрит ОН. Это пугает.
Мои люди волнуются. Я чувствую их неуверенность. Пули вязнут в щитах поднятых оскверненными магами над их пехотой. Они все ближе. Каждый их шаг вызывает ропот в роте. Сержантам с трудом удается поддерживать дисциплину задавив паникеров.
Они так близко,
