Дела домашние - Ульяна Каршева
Вот кому в лицо захотелось громко хмыкнуть! Сначала эти старики-разбойники потребовали оставить здесь Пренита. Теперь такое чудо чудное, как смертельно опасная Орнелла?
Виновато глядя в лицо своей семейной, Джарри признался:
— Я бы тоже не возражал, если бы девочка вела себя… примерно.
Орнелла часто задышала, с новой надеждой глядя на всех в кабинете. Селена прикусила губу, глядя на неё… Возвращаться в комнату, в которой она целыми днями и ночами никого не видела, ни с кем не общалась⁈ И жалко девочку, и за своих страшно…
— Вы понимаете, что это огромная ответственность? — напомнила Селена своим мужчинам. — Вы отвечаете за сотню существ в нашей деревне.
Коннор вдруг задрожал, а потом и вовсе затрясся, отворачиваясь от сидящих. Мирт взглянул на него — и, кажется, спросил его во внутреннем пространстве братьев о причине смеха, после чего сам придушенно захихикал в сторону.
«Вы чего?» — поразилась Селена.
«Надо будет серьёзно предупредить Сири об этой девочке, если ты её оставишь!»
Прикинув последовательность мыслей братьев, Селена тоже фыркнула: мужчина-оборотень до сих пор не умел удерживать свой словесный понос, если разозлится хорошенько, чем злил и всех окружающих… Впрочем, надо бы настроиться серьёзнее.
Снова взглянула на Орнеллу. Глаза в пол. На лице решительная злость. Думает: если не оставят — снова сбежит?
Спинифекс, полуоткрыв рот, смотрел то на одного, то на другого. А потом покачал головой, глядя только на Селену.
— Вы не понимаете… Вы не понимаете.
— Пусть будет так. Но мои мужчины готовы оставить Орнеллу в деревне. Поэтому уважаемый Спинифекс, спрошу ещё раз: готовы ли вы оставить Орнеллу в деревне?
— С удовольствием! — твёрдо сказал директор Северного приюта. — Я готов даже снова приехать завтра же с документами на перевод воспитанницы сюда.
— Я остаюсь? — прошептала девочка-эльф.
Хельми, промолчав, потянул её за собой — посадить за стол. Сел рядом.
Пока взрослые обсуждали необходимые мелочи перевода опасной девочки в Тёплую Нору, Коннор смотрел на неё со странной насмешкой, и Селена с надеждой подумала: «Коннор, вы придумали, как нейтрализовать её яд?»
«Придумали, мама Селена», — отозвался старший сын.
Успокоенного Спинифекса, хоть всё ещё с нервно подрагивающими пальцами, выпроводили из Тёплой Норы, а потом — вместе с ошеломлёнными оборотнями-охранниками — и из деревни. Мельком хозяйка места подумала: «О Нейше даже не спросил. Или он до сих пор не в курсе?» И вернулась в реальность.
Селена всё это время сидела в кабинете и смотрела на удивлённую Орнеллу.
Сидели и старшие братства.
— И что теперь? — тоненько спросила девочка-эльф. — Я… остаюсь у вас?
— Остаёшься, — подтвердила хозяйка места.
— А если я… — нерешительно прошептала Орнелла. — Если я не сумею удержаться и… И выпущу когти с ядом… нечаянно? Вдруг мне придётся защищаться? Или…
— Ты уже спрашиваешь об условиях, — заметила Селена. — Но всё ещё не дала слова. Орнелла, ты можешь поклясться, что не будешь выпускать когти с ядом? И вообще когти?
Сидевшая за столом Орнелла опустила глаза. На её лице появилось новое выражение: она явно собиралась схитрить.
— Слово, — напомнил Мирт. — Орнелла?
— Ну ладно, — вздохнула девочка-эльф. — Я даю слово никогда специально не применять свой яд.
— Одно слово лиш-шнее, — заметил Хельми, всё ещё сидевший рядом с нею.
Орнелла опустила голову, явно собираясь с силами, и нехотя проговорила ту же клятву ещё раз, без слова «специально».
— Принимаю, — строго сказала Селена и только хотела было встать из-за стола, как девочка подняла на неё суженные глаза и упрямо сказала:
— А если я нечаянно? Я иногда могу не заметить, что…
— Орнелла… — прошелестело в кабинете.
И девочка-эльф уставилась на Мирта, который сидел напротив, за столом, невоспитанно облокотившись на столешницу и опустив подбородок на сцепленные пальцы. Она сначала с недоумением смотрела ему в глаза, ожидая продолжения его реплики. Затем вздрогнула: мальчишка-эльф медленно опустил правую руку на стол.
Селена помнила. Но давно уже это было. На кукурузном поле. Вызов дождя с помощью крови мальчишки-эльфа и мальчишки-некроманта. Так что сейчас видела впервые за несколько лет. За три года. Аж дыхание затаила…
На поверхность стола с лёгким стуком опустились не пальцы, а твёрдые когти.
Затем опустилась рука левая. В оглушительной тишине снова раздался тихий стукоток когтей. Мирт на руки не смотрел. Смотрел только на Орнеллу.
Девочка-эльф помедлила и выбралась из-за стола, чтобы подойти к мальчишке-эльфу, который смотрел на неё несколько свысока — едва ли не надменно. Некоторое время она смотрела на его руки с когтями, а потом склонилась над столом и поцеловала когти левой.
Выпрямилась и посмотрела на Мирта.
— Слово, — твёрдо сказала она и обратилась к Селене: — Леди Селена, можно, я пойду к Ирме?
— Да, Орнелла, — ответила хозяйка места. — Можешь идти.
Когда дверь закрылась за Орнеллой, Селена помолчала, а потом проследила, как когти Мирта исчезают, после чего подняла глаза на всех:
— Кто-нибудь объяснит?
— Уважаемый Колр связался со мной по Микиному браслету и рассказал, что род Скорпионов имеет несколько интересных законов, — сказал мальчишка-эльф. — Например, Орнелла умеет выпускать когти. Но только одной рукой. Тот, кто умеет это делать обеими, старший над нею. Ему она должна подчиняться беспрекословно.
— Но ведь ты, Мирт, вроде не умеешь вырабатывать яд, — настаивала Селена.
— Орнелла знает об этом? — скептически усмехнулся Коннор. И встал. — Селена, пора в столовую. Завтракать.
Селена вышла из кабинета в сопровождении братьев и несколько суматошно размышляла, что на свою голову приняла в Тёплую Нору ещё одно «сокровище». И как замечательно, что братья… Нет — хорошо, что у неё есть такие замечательные братья!
Глава 19
Умение вовремя смыться с места, на котором подслушивала, прижавшись к стене, Ирма считала весьма полезным.
В мансарду она собиралась подняться до завтрака, чтобы узнать у братьев, будет ли сегодня игра — и между кем и кем. Но, когда дошла до двери, неплотно прикрытой, из-за чего защита, сигнализирующая братьям, что за дверью кто-то есть, промолчала; когда чуткого уха девочки-оборотня коснулось имя Орнеллы, волчишка немедленно шмыгнула за дверь и чуть не распласталась за нею, прижав к ней же ухо. Знала: если что — братья при всех могут пошутить, но не сказать того, о чём сейчас говорили свободно… И оказалась права. Глаза от услышанного выпучились так, что чуть не выдавились из глазниц — вот прямо настолько Ирма почуяла это давление. Рот сам по себе открывался так, что, только опомнившись, она резко захлопнула его и тут же чуть не раскашлялась, потому что надышалась досуха.
Когда братья заговорили о другом, не интересном
