Другой Гарри - Inferiat

— Но Сириус ведь как-то сбежал… — напомнил Гарри, пожав плечами.

— И это был единственный удачный побег чуть ли не за всю историю, — кивнул Тео. — И Лорд Блэк был очень сильным магом. Даже мой отец говорил…

На этом месте Нотт осёкся, будто спохватился, что сказал лишнее. На мгновение в купе повисло странное напряжение.

— Чтобы сбежать из Азкабана, надо быть минимум на уровне Дамблдора, — хмыкнул Драко, скрестив руки на груди. — А этому Петтигрю точно не светило. Хотя, может, он просто решил: или смерть, или попытка. Лучше, чем гнить там до скончания времен…

— Ну не знаю, — скептически заметил Тео. — Говорят, Дементоры могут душу высосать…

Гарри напрягся.

— Подожди, ты сказал Петтигрю? — переспросил он, в голосе появился иной оттенок — настороженность, будто просквозила старая боль.

— Да, может и так… — пожал плечами Малфой. — В списке знатных семей такой точно нет. Какая-то ничтожная фамилия. А тебе знакома?

Гарри не сразу ответил. Он отвёл взгляд, уставившись на окно, за которым проносились заснеженные деревья, словно кто-то листал старый альбом с фотографиями. Его пальцы машинально сжались в кулак.

— Да… — протянул он наконец. — Знакома…

* * *

Поезд замедлился, сопровождаемый долгим свистком, и наконец остановился на заснеженной платформе. Снаружи уже сгущались сумерки, и лёгкий снег кружил над головами студентов, покидавших вагоны Хогвартс-Экспресса. Издалека доносился голос Хагрида, как всегда громкий и бодрый, перекрывающий общий гул.

Большой зал сиял оставленным на последний день каникул праздничным убранством: заколдованный потолок отображал глубокое звёздное небо, и снежинки медленно опускались, не касаясь пола. Высокие ели в углах зала были украшены мерцающими чарами, огоньки на них переливались всеми цветами радуги. Гарри занял место за когтевранским столом, поприветствовав всех знакомых.

Ужин только начинался.

Гарри потянулся за хлебом, когда вдруг почувствовал, как кто-то остановился прямо за его спиной. Его выдали эмоции. Очень сильные эмоции.

— Гарольд Поттер? — раздался ровный, слегка глухой голос.

Он обернулся. Перед ним стоял Габриэль Трумэн, староста Пуффендуя. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица, он держал спину прямой, а на мантии блестел значок старосты.

— Да? — произнес Гарри, отложив еду.

— Привет. Я хотел поговорить… Если ты не против, — вежливо начал Габриэль, взглянув в глаза Гарри.

— Конечно, — кивнул тот, немного напрягшись.

— Я… хотел принести извинения — от себя, от моего брата, нашей семьи и всего факультета, — чётко произнёс Трумэн. — За поведение моего брата, Маркеса. Его выходка была недопустимой. Он не должен был требовать от тебя извинений, пока вина не доказана. Я… мы сожалеем.

Гарри замер, ошарашенный. На мгновение он даже подумал, что ослышался.

— Не ожидал, — признался он, выпрямляясь. — Я имею в виду… спасибо. Я принимаю ваши извинения.

Трумэн кивнул в ответ, сдержанно, по-взрослому, развернулся и направился к столу Пуффендуя.

На мгновение за столом воцарилось молчание.

— Это… — протянул Майкл, недоумевая. — Это что вообще сейчас было?

— Извинения, разве не слышал? — произнес Джастин с ухмылкой. — Сам староста Пуффендуя. Интересно, почему.

— Может быть они поняли, что ошибались? — предположила Гермиона.

— Думаю, что у него были другие причины, — хмыкнул Голдстейн. — Слышал, у их бизнеса сейчас не лучшие времена…

— Ну вот зачем… — прошептал Гарри, медленно опуская взгляд в тарелку. Теперь он понял, что имел ввиду Поллукс под словом… "консенсус".

А еще он знал, что несмотря на принесенные изменения, староста Пуффендуя уж точно ни в чем не раскаивается. Гарри чувствовал его эмоции. От него явно тянуло… ненавистью.

Глава 19

Сталкиваясь со смертью и темнотой мы боимся прежде всего неизвестности и не более того. — Альбус Дамблдор

* * *

Ночной Хогвартс был загадочным и таинственным местом. Куда таинственнее, чем это ощущалось днем. Мантия невидимка надёжно скрывала его от чар обнаружения, и мальчик уверенно двигался по ночным коридорам не боясь обнаружения.

Спали портреты, их фигуры были расслаблены, а лица — удивительно живыми. Один из рыцарей посапывал, держа меч на коленях. Другой — матрона в зелёном капоре — шевелила губами во сне, словно спорила с кем-то даже в полудрёме.

Иногда по пустым коридорам проносились призраки. Они казались немного иными… только сейчас Гарри мог разглядеть страшные бурые пятна на месте кажущихся только нанесенны ран. Интересно, это из-за того, что была ночь, или что он смотрел на них сквозь вуаль старинного артефакта…

Но замок был прекрасен — по-особенному. Сейчас Гарри начал понимать, почему его отец вместе с Сириусом так часто сбегали по ночам из общей гостиной и исследовали Хогвартс вдоль и поперёк. Его самого подмывало свернуть за очередной поворот, проверить, куда ведёт винтовая лестница без перил или что скрывает углубление за гобеленом с танцующими минотаврами, или подглядеть, куда ведет небольшая дверь возле стоящего на страже рыцаря.

Но у него была цель. И не так много времени.

Время.

Он машинально коснулся холодного металла — небольших песочных часов на длинной цепочке. Маховик времени, который Кассиопея вручила ему накануне отъезда, был изящной работой, с гравировкой древними рунами по ободу. Он не мог унести его далеко — всего на пять часов назад. Но и это было слишком много. Даже слишком опасно. Кассиопея настойчиво предупредила: не более трёх часов и ни в коем случае не вмешиваться.

— «Лучшее время — когда твоя вторая версия спит», — строго сказала она. — «Если пересечёшься с собой, последствия могут быть… необратимыми.»

В первый раз, когда Гарри услышал о маховике времени, он был несказанно удивлён — и одновременно зол. Всё показалось таким простым. Вот оно, решение! Вернуться в прошлое. Спасти Сириуса. Предотвратить гибель. Исправить всё. И даже больше. Может быть, он даже сможет спасти своих родителей…

Безумная надежда зажглась у него в глазах, стоило Кассиопее рассказать, как он работает. Однако, стоило ему заикнуться о возможности подобного… Нет, она не стала отговаривать. Просто предложила провести один… эксперимент.

* * *

— Время… Это такая понятная, ощутимая, эфемерная, и невероятная вещь, Гарри, — произнесла девушка, перелистывая страницы кожаного фолианта, исписанного мелким каллиграфическим почерком. Зеленоватый тусклый свет лампы, мягко выхватывал блики из её глаз, и в этом свете они казались немного зловещими. — И с момента появления первых маховиков, много кто пытался исследовать его. Позволь провести небольшой эксперимент, чтобы ты воочию увидел, каким безжалостным оно может быть, стоит нам вмешаться в его ход. Иди сюда, крошка…

Она плавным движением опустила руку в стоящую на полу корзину и извлекла за хвост обычную полевую мышь. Та завозилась, но не слишком испуганно — в голосе Кассиопеи, несмотря на его холодный