Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
– Госпожа, как я могу к вам обращаться?
Женщина с достоинством устроилась рядом с ней и, поправляя пряди у висков, мягко ответила:
– Меня зовут Дуань Цзюнян. А ты кто? Где твои родители?
– Мои родители оба… – У Чучу полагала, что в таком испуганном состоянии легко выговорит слово «умерли», однако чувствам, которые она так старательно подавляла все это время, не было никакого дела до сложных обстоятельств. Она еще дважды повторила «оба», и при мысли о вечной разлуке воспоминания, прикрытые соломенной циновкой, разом вырвались на свободу. Пока она силилась выдавить из себя хоть слово, щекам вдруг стало холодно – оказалось, слезы уже давно ручьями текли из ее глаз.
– Умерли? – Дуань Цзюнян вытянулась вперед, подперев щеку рукой, – точь-в-точь юная девица. Вот только ее сморщенное лицо с багрово-красными губами выглядело совсем не игриво, а, скорее, жутковато, и У Чучу, заливавшаяся слезами, невольно отпрянула.
– Зачем так рыдать? – коротко бросила хозяйка дворика, даже не поведя бровью. – Разве на этом свете есть еще те, у кого оба родителя живы? Мои уже, поди, дважды переродились, ни братьев, ни сестер тоже не осталось, а человек, которого я полюбила – эх! – и он отправился к Желтому источнику[121]!
Последнюю фразу она вдруг пропела, изменив свой голос на тонкий, нарочито-девичий. Мелодия совсем не походила на те, что играли в столицах, а больше напоминала деревенские песни. У Чучу недоумевала: только что эта женщина говорила вполне осмысленно и вдруг, не закончив предложение, снова запела! Тем временем Дуань Цзюнян поднялась, со змеиной грацией изогнувшись в талии, вытянула свой тонкий палец с заостренным ногтем и легонько ткнула им в лоб еще не до конца очнувшейся Чжоу Фэй, после чего рассмеялась:
– Милая негодница.
От ее коварного хихиканья мурашки бежали по всему телу. Напевая себе под нос что-то невнятное про «милого сердцу негодника» и про то, что «и в горе, и в радости они неразлучны», она выплыла во двор, чтобы сыграть очередную роль на своей увешанной лентами сцене.
У Чучу молча проводила ее взглядом.
В своем безумии эта женщина и впрямь была непредсказуема, словно ветер.
Под звуки леденящего душу смеха «разбойница» наконец пришла в себя. Она по очереди напрягла каждую свою мышцу, после чего резко поднялась. У Чучу сначала испугалась до смерти ее убийственного взгляда, но затем радостно воскликнула:
– Ты очнулась!
Боковым зрением Чжоу Фэй в первую очередь отыскала свой длинный клинок – он лежал рядом, – затем жестом велела подруге молчать и пристально уставилась на дверь.
Но что бы она ни задумала, та отворилась спустя мгновение, и в комнату вошла пожилая служанка с двумя мисками в руках. Она поставила их перед гостьями, вытерла огрубевшие руки об одежду и смущенно улыбнулась:
– Разогрела вам рисовую кашу на маленькой печке. Поешьте, пока теплая.
Чжоу Фэй недоверчиво уставилась на нее, даже не пошевелившись.
Видимо, эта служанка уже давно жила с сумасшедшей и терпения ей было не занимать. Она придвинула табуретку, села напротив Чжоу Фэй и заговорила:
– А я все думала, с чего вдруг эти проклятые прихвостни так любезно стали подкидывать нам человеческую пищу! Оказывается, все благодаря вам, барышня Ли…
– Моя фамилия не Ли, – грубо перебила ее Чжоу Фэй.
Пожилая служанка слегка опешила, но тут же заулыбалась:
– Верно-верно! Простите мою старую дырявую голову!.. Эх!.. Наша госпожа уже больше десяти лет не в себе, болтает что в голову взбредет и делает все вкривь да вкось. Просто не препирайтесь с ней, и дело с концом.
– Прошу прощения, но мне она не показалась сумасшедшей, – ответила Чжоу Фэй.
– Она потеряла рассудок не полностью: иногда ее разум проясняется, а потом она снова впадает в безумие, – вздохнула служанка. – Вроде бы только что все было хорошо, как вдруг что-то вспомнит – и вновь ею овладевают демоны.
– Госпожа Цзюнян не всегда была такой? – тихо спросила У Чучу.
– Цзюнян? – переспросила Чжоу Фэй и слегка приподняла бровь. Имя показалось ей до боли знакомым.
– Да, она сама мне сказала, что ее зовут Дуань Цзюнян, – пояснила барышня У.
Чжоу Фэй покрутила имя на языке, мысли в голове завертелись, будто она вот-вот что-то вспомнит. Со способностями Чжоу Фэй к обучению, а вернее, их отсутствием, Дуань Цзюнян должна была быть очень известным человеком, чтобы Фэй ее запомнила.
Она старательно пыталась достать из самых дальних уголков своей памяти хоть какие-то воспоминания, связанные с этим именем, и тут ее осенило. Фэй резко выпрямилась и выпалила:
– Та самая Дуань Цзюнян? Быть такого не может!
Ли Цзиньжун редко рассказывала дочери о том, что происходило за стенами заставы, а если и заводила о ком речь, то на мелких рыбешек зазря время не тратила – даже псы из Северного Ковша, будучи приспешниками самозванца, не заслуживали, по ее мнению, лишнего упоминания. И именно из ее уст Чжоу Фэй слышала однажды об этой женщине.
Мать рассказывала ей о Двух Клинках – Севера и Юга, – о Мече Гор и Рек, о Бессмертном Святом с острова Пэнлай и о Руках Цветения и Увядания из Гуаньси.
Два клинка – два мастера. Клинок Юга имел непосредственное отношение к «Клинку, рассекающему лед» семьи Ли – то был титул старого главы Ли Чжэна. Ли Цзиньжун говорила, что хоть сама она и овладела этими приемами, но притязать на титул Клинка Юга не смела. С тех пор, как деда не стало, если кто и вспоминал о Клинке, то лишь из глубокого уважения к Сорока восьми крепостям, не более.
А Руки Цветения и Увядания на самом деле были парой выдающихся бойцов – старшим учеником и младшей ученицей, которые переняли особую манеру боя у одного наставника. Он был рукой Цветения, а Дуань Цзюнян – Увядания. После того как ее брат по учению оставил боевые искусства, она тоже бесследно исчезла. Теперь почти никто и не помнил о них. Это случилось больше десяти лет назад. Кто-то говорил, что она погибла, кто-то – что убила какого-то влиятельного человека и скрылась, чтобы избежать возмездия. Ходили даже слухи, будто она прячется в Сорока восьми крепостях… Конечно, Чжоу Фэй знала, что на заставе этой женщины не было, но она в жизни бы не подумала, что легендарная Дуань Цзюнян окажется наложницей уездного чиновника, которую тот спрятал на заднем дворе своего дома! К тому же обезумевшей и всеми забытой…
– Невозможно, – пробормотала Чжоу Фэй еще раз,
