Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
Се Юню удар пришелся в грудь: среди ревущей толпы бежать некуда. В глазах у юноши тут же потемнело, и он погрузился в блаженное неведенье.
Тем временем Чжоу Фэй провожала барышню У в лечебницу, которая расположилась в отдаленном глухом переулке, так что отыскать ее было не так-то просто. Лекарем оказался подслеповатый старик. Он еле-еле выговаривал слова, растягивая каждое на целую палочку благовоний, и бормотал что-то вроде: «Если ци и кровь двигаются в теле свободно – боли нет». Выписать лечение для старика и вовсе оказалось непосильной задачей: казалось, он будет чертить иероглифы до самой своей смерти – еще чуть-чуть, и он уткнулся бы носом в пергамент.
Чжоу Фэй ждала так долго, что у нее затекли ноги. Увидев, что из черточек на бумаге уже складывается что-то внятное, она с облегчением вздохнула, потянувшись к листку:
– Я заберу лекарст…
Не успев договорить, она вздрогнула, услышав громкий ястребиный крик.
– Господин, у вас здесь часто появляются такие крупные птицы? – озадаченно спросила она, выглянув наружу.
– Никогда не видел, – дрожащим голосом пробормотал лекарь.
Чжоу Фэй, сложив пергамент, сунула его в рукав и мигом распахнула окно. Она тут же услышала доносящиеся издалека вопли и учуяла запах дыма.
– Я пойду проверю.
У Чучу, и без того напуганная до смерти, не хотела оставаться одна и без лишних слов последовала за ней. Едва пробежав пару улиц, Чжоу Фэй вдруг резко схватила барышню У за запястье и потащила за ближайший угол.
– Что… – та хотела было что-то сказать, но Чжоу Фэй поднесла палец к губам, приказывая замолчать. По лицу «разбойницы» госпожа У поняла, что дело серьезное. По спине побежали мурашки, а сама она вся сжалась за спиной Фэй и застыла неподвижно. Вскоре в переулке показались двое мужчин, не спеша двигавшихся в их сторону. Один – средних лет с сединой на висках и болезненным, даже желтоватым лицом. Он все время хлопал себя по груди, то и дело останавливаясь, чтобы откашляться.
Шэнь Тяньшу из Северного Ковша!
Второй шел следом, и спина у него согнулась еще сильнее, чем у чахоточного, а на лице застыла слащавая улыбка. Он что-то говорил Шэнь Тяньшу, а глаза его беспокойно бегали: пытаясь снискать расположение собеседника, он в то же время боялся исходящей от него беспощадной силы. Если бы Чжоу Фэй умела убивать взглядом, пригвоздила бы этого мерзавца к земле в то же самое мгновение: это же тот худощавый связной с местного поста Сорока восьми крепостей! Именно его она видела на постоялом дворе этим утром!
Этот человек нарочно заявился к семье генерала У, и У Чучу, конечно же, тоже его узнала. Ее без того холодные руки неистово задрожали и стали такими ледяными, будто их окунули в прорубь. Чжоу Фэй была потрясена не меньше, но необходимость защитить важную гостью заставила ее успокоиться.
Предатель, словно почувствовав неладное, начал оглядываться по сторонам. Чжоу Фэй покрепче зажала рот У Чучу и оттащила ее подальше в переулок.
Когда она сама была маленькой, в Сорока восьми крепостях случился мятеж. Отчетливо девочка помнила лишь спину дяди, спасшего ее от опасности. Все остальное сохранилось в памяти очень размыто. Сейчас в голове у нее тоже все перемешалось, а внезапное предательство застряло комом в горле – ни проглотить, ни выплюнуть.
Когда двое скрылись из виду, У Чучу в отчаянии сжала руку Чжоу Фэй:
– Что же делать…
Лед ее ладоней тотчас вернул «разбойницу» в чувство. Собрав всю волю в кулак, она успокоилась и прошептала:
– Все в порядке… Не бойся… Идем за мной… Брат Чэньфэй всегда… и еще Се Юнь…
Слова путались и звучали неубедительно. Фэй замолчала, слегка прикусив кончик языка, взяла У Чучу за руку и вновь потянула ее за собой, стараясь избегать главных улиц.
Разве Се Юнь не говорил, что переживший большую беду обретает великое счастье? Разве не обещал, что, если встретишь разок такого демона, как Му Сяоцяо, удача будет сопутствовать три года? И трех дней не прошло!
Дорога от постоялого двора до лечебницы отняла у них слишком много времени, но обратно они будто перенеслись в мгновение ока: Чжоу Фэй почти что летела, волоча за собой У Чучу.
Когда вдали показался клубящийся над постоялым двором дым, сердце Чжоу Фэй, замершее от тревоги где-то высоко, сорвалось и рухнуло в бездну. А когда она своими глазами увидела огненную стену, поняла, что продолжать обманывать себя бесполезно: слова «все в порядке», сказанные ею прежде, пронзили истерзанное сердце острой иглой.
С уст У Чучу сорвался душераздирающий вопль, Чжоу Фэй попыталась заглушить его, грубо зажав рот своей спутницы, но случайно не рассчитала силу: несчастная и так едва держалась, а теперь потеряла сознание. Холодное бледное тело обмякло на плече Чжоу Фэй, она прижала выступающие лопатки У Чучу к сырой стене, поросшей мхом, а сама принялась наблюдать. Из укрытия она слышала, как громко каркала стая ворон. В небе кружили ястребы, а весь горизонт залило багровое зарево. Раскаленный пламенем воздух удушающе бил в лицо…
Неизвестно, как долго бушевал огонь, но некогда оживленная улица теперь была пустынна – лишь кровавые следы да сажа устилали все вокруг.
Человек с ястребом на предплечье кивнул головой, отдавая приказ. Черные «тени» сразу разделились: одни по-прежнему остались стоять с ядовитыми трубками наизготовку, другие ворвались в уже догорающие руины постоялого двора. Вскоре оттуда начали по одному выносить тела, выкладывая их на безлюдной улице в безупречно ровный ряд. Некоторые трупы были целыми, некоторые – обезглавленными. Видимо, вход заблаговременно запечатали, и застигнутые врасплох постояльцы сначала отчаянно сопротивлялись, но потом, так и не сумев прорваться, отступили…
Чжоу Фэй не заметила, когда очнулась У Чучу, но слезы ее к тому моменту уже насквозь пропитали рукав «разбойницы».
Человек в плаще выпустил ястреба в небо, сложил руки за спиной и громко объявил:
– Добрые люди! В последние дни стало неспокойно – разбойники под видом торговцев проникли в город с дурными намерениями. К счастью, благонадежные подданные проявили бдительность, вовремя заметили неладное и тотчас донесли обо всем императору. Негодяи понесли заслуженную кару! Но на случай, если кто-то ускользнул, просим вас на ночь запирать двери и не впускать посторонних в свои дома…
Чжоу Фэй чуть не кинулась по своему обыкновению вперед: рубить всех направо и налево, не считаясь с последствиями, чтобы хоть ненадолго, но утолить свою ярость.
Но, как ни странно, этого не произошло.
Тогда она решила, что непременно разрыдается – ведь с детства
