Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель

– Ну, это он хватил! – усомнился Блощинский. – Подумаешь, разок в амурных делах не подфартило. Сам виноват, наломал дров.

– Не скажи, Николя. Наш Станислав ради любви жизнь отдаст. Мы всё гадали, как он на галеры угодил. Оказывается, в одиночку на отряд турок поскакал. Поначалу сказал, что хотел русского пленника спасти, а после признался, что смерти искал. Всё из-за какой-то там Эльжбеты. Узнал в тот день, что она его на другого променяла. Богатого и знатного.

– Это он тебе утром в тюрьме успел рассказать?

– Да, прорвало бедолагу. Больше некому было душу излить. Нашел во мне исповедника.

– Выходит, у него с Еленой та старая история с Эльжбетой повторилась, – хмыкнул Блощинский. – А сейчас-то он чем рискует?

– Ходят слухи, что, если бы не Станислав, то русский комендант давно бы семейство Судзиловских арестовал. И нас всех в придачу. А Станислав вроде как в заступники вызвался, пока убийцу не найдут. Войцеха одного им маловато будет, даже если он под пытками признается, что самого Е́зуса к кресту прибивал. – Орда перекрестился. – Так, на один зубок. Да и без подельников тут не обошлось. Шутка ли, столько народу завалили. А где их сейчас искать, подельников-то? Мальчишка молчит. Упертый. Он скорее на дыбе богу душу отдаст, чем своих выдаст. Кто бы мог подумать, что он на такое способен?

– Мутят что-то этот комендант с урядником, раз Станислава под замком держат, – задумчиво произнес Блощинский. – Выходит, что парня он для своего петербургского начальства на роль козла отпущения приберег. Все прочие преступления на него повесит, чтобы новыми медальками побренчать. Думается мне, что одной Сибирью наш пан Станислав не отделается. Знает больно много. И вообще вся эта история с Войцехом дурно пахнет. Не верю я, что он всё это провернул. Слишком горяч для такого дела. А тут холодный расчет нужен. Логика.

– С ваших слов, пан Орда, выходит, что нам всем Станислава благодарить надо, что русские власти нас под арест не взяли? – подвел черту Чернушевич.

– Это уже сами решайте.

Доктор обернулся. Позади в нескольких шагах замерла Елена. Лицо ее напоминало каменное изваяние. Блощинский и Чернушевич также посмотрели на девушку.

– И дорого заплатил? – ничуть не смутившись, громко спросил Блощинский у доктора.

– За имение? Не знаю.

– Странно это. Я бы Пузыне больше дал. Ему это известно, а ведь даже словом не обмолвился. Где логика, Викентий?

Ответить доктор не успел. Подъехавшие Пузына и Александр спешились и подошли к ним. Последний взял Елену под руку и повел назад к костру.

– Прошу за стол, панове! – громко крикнул Пузына. – Эх, плохо, женщин с нами нет! Потому и веселья никакого!

– Пойдем и правда согреемся, – поддержал его Блощинский. – А то, пока загонка начнется, вконец задубеем.

Вдали послышался заливистый лай собак. Блощинский вопросительно уставился на Пузыну.

– Час у нас в распоряжении имеется, – успокоил его тот.

Все быстрым шагом направились к шатру. Карамзина решили не будить. Долго ждали Елену. Девушка пожелала остаться у костра, однако уступила настойчивым уговорам Александра. Наконец, когда все бокалы были наполнены, Пузына поднялся из-за стола, чтобы на правах устроителя охоты сказать первый тост.

– Кто это там летит сломя голову? – воскликнул Блощинский.

Присутствующие повернулись в сторону, куда показывал Николай.

– Вроде казак, – неуверенно произнес Александр. – Он-то здесь что забыл?

– Точно, казак! – поддержал его Чернушевич.

– Не может… – едва проронила Елена. – Это же…

8

– Да я его в бараний рог скручу! Раздавлю, как клопа, сукина сына! – Репнин мерил шагами тюремную камеру. – А ты! Болван! – Он повернулся к Семёну. – Не казак, а баба! Я тебя, братец, Ваське отдам. Пускай тебе мозги вправит!

Семён молча сидел у стены и охал, потирая ярко-красную ссадину на лбу. Он был в одном исподнем, что усугубляло его позорное положение. Но самым противным было то, что Станислав вместе с одеждой прихватил еще и шашку – ту самую, что досталась Семёну от отца, казацкую гордость.

– Я никак не мог подумать, что он сбежать захочет, Ваше Высокоблагородие. – Слова давались казаку с трудом. – Да и зачем ему?

– Затем, что он государев преступник! Заговорщик! – Советник склонился над побледневшим казаком. – А у тебя вместо головы дупа, как говорит наш поляк. – Репнин мельком глянул на Шота, стоявшего рядом с озадаченным видом.

– Погоди, пан Михал, – осторожно вставил Шот. – Ты, Семён, еще раз расскажи, как вшистко было.

– Я и говорю, – начал казак, – как дохтур ушел, почитай час Станислав сидел, как колода. Уставился в стену и не шелохнется. Я уж думал, Ваше Высокоблагородие, за вами бежать. Боязно стало, что околеет. Может, ему опять дохтур нужен. После слышу, меня кличет. «Семён, – говорит, – позови пана советника». Вас, значит. – Казак боязливо уставился на Репнина.

– А ты цо? – нетерпеливо спросил Шот.

– А я говорю ему, за каким таким делом тебе Михаил Иванович понадобился. А он мне: «Не твоего ума!»

– И цо?

– Цо-цо! – гаркнул Репнин. – Выкладывай поскорее! Не тяни!

– А я ему, что пан советник завтракают. Я за ними сбегаю, только если что-то важное передать надобно. Тут он и выпалил, что знает, кто кучера порешил. Я ему и говорю, чтобы мне сказал, а я уж вам передам. А он мне: «Ты, Семён, тайну умеешь хранить? Никому не проболтаешься?» И тихо так говорит, чуть не шепчет. Я к нему поближе голову и подсунул. А он меня хвать за чуб и приложил к решетке. После я и не помню ничего.

Шот не выдержал и расхохотался.

– Смейся-смейся, урядник, – прорычал Репнин. – Смотри, как бы тебе самому место дружка твоего не занять.

– Я вот думаю, пан Михал, – Шот пропустил мимо ушей угрозу Репнина, – или направде Станислав вызнал, кто убийца?

– Как же он это узнал, в камере сидючи? Обманул этого дурня, – советник кивнул на Семёна, – а сам деру дал под видом казачка. И меня обвел вокруг пальца с этой историей про засаду! Вот паршивец! А я уши развесил! А может, это ты ему, Анжей, помог?

– Семён, а цо пан доктор Станиславу говорил?

– Пулю они смотрели. Ту самую, которой нашего шляхтича тот малахольный на Святки продырявил.

– Пулю! – присвистнул Репнин. – Интересно! Может, и впрямь о чем догадался. Где только его искать теперь?

– Так он до бабы своей рванул, Ваше Высокоблагородие!

– Тебе почем знать?

– Она сегодня за другого сватается. Дохтур ему растрепал.

– Болван! С этого начинать надо было!

9

– Станислав? – опешил Чернушевич. – Что