Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大

Глава 11

Мир полон разочарований

…бегония прекрасна, да не пахнет; у роз чудесный аромат, да стебли все в колючках; а девушка такая хорошенькая – и такая грубиянка!

Се Юнь опустился рядом с Чжан Чэньфэем и повернулся к Чжоу Фэй:

– Звезды не врали: погляди-ка, как мы легко и просто выбрались оттуда.

– Видимо, у нас с тобой разные представления о «легко и просто», – не удержалась и съязвила Чжоу Фэй.

– Какая ты привередливая! Смотри: мы живы, мы дышим, руки-ноги на месте, – весело возразил Се Юнь, указав пальцем сначала на нее, а потом на себя. – У нас есть еда и вода, мы можем сидеть здесь, у костра, можем идти куда глаза глядят – чего еще желать?

Чжоу Фэй выгнула бровь:

– Тут нет твоей заслуги. А если бы я послушалась твоего дурацкого совета и сбежала?

– То поступила бы мудро. Разве я не говорил, что скоро начнется переполох? Вот он и начался. Уйди ты тогда – не столкнулась бы с Шэнь Тяньшу и другими! – закончил Се Юнь, но не удержался и добавил: – Пусть я и отправился бы тогда к предкам, но зато рядом с тобой остался бы свежий ветер, ясная луна и прекрасные цветы – разве не чудесно?

Чэньфэй, слушая, как этот подхалим своими сладкими речами дурачит его младшую сестру по учению, едва не задохнулся от ярости.

«Демоны, он что, меня за придорожный столб принимает?!» – подумал он и громко хмыкнул, собираясь вставить слово, но не учел, что с тех пор, как он видел Чжоу Фэй в последний раз, девчонка откуда-то научилась общаться с людьми. Неужто снадобье какое приняла?!

И правда, пару лет назад она засмущалась, когда Се Юнь назвал ее хорошенькой, но уже давно раскусила его нрав и лишь холодно усмехнулась:

– Да? Я же вдвое ниже тебя, какие мне цветы?

Вот ведь злопамятная!

Се Юнь потер нос, пропустив ее дерзкие слова мимо ушей, рассмеялся и тут же сменил тему:

– Ладно, без цветов, все равно я рад, что у меня появилась маленькая родственная душа, пусть и чернолицая. Как говорится, легче клад отыскать, чем доброго друга. Выходит, я не прогадал!

Чжоу Фэй провела рукой по лицу – на ладони действительно остались черные следы. И без зеркала она догадывалась, как выглядит. Взглянув на ручей неподалеку, Фэй задумалась: не умыться ли, как У Чучу? Но вставать было так лень. Она еще немного поразмыслила, и ее и без того слабый интерес к красоте потерпел сокрушительное поражение под натиском усталости.

«Чернолицая так чернолицая», – решила она, махнула на все рукой и беззаботно опустила голову, продолжая есть свою рыбу.

Се Юнь услышал, как рядом скрипит зубами Чжан Чэньфэй, настолько усердно, будто вот-вот сотрет их до корней. Чтобы не нарваться на драку со старшим братом по учению своей юной спутницы, он повернулся и непринужденно вовлек в разговор и его. У Се Юня был особый дар находить подход к каждому: с людьми он говорил по-людски, а со зверями – по-звериному, и пусть часто нес околесицу, но делал это так искусно, что вызывал не раздражение, а искреннее одобрение. Понадобилась всего пара слов – и гнев Чэньфэя растаял, а Се Юнь уже втерся в доверие ко всем выходцам из Сорока восьми крепостей, и они вовсю называли его братом.

– Благодарю, – сказал Се Юнь, принимая из рук одного из них поджаренную птичку. Он понюхал ее и уныло вздохнул: – Давненько я не ел досыта. Эх, тяжела жизнь странника. Человек, на которого я работал, уже отправился к праотцам, так что оставшиеся деньги, боюсь, мне не получить… А мой славный меч… Кто же его теперь подберет?! Хоть бы попался в руки к кому-то, кто знает толк в оружии, а не выкинет его в ближайшую братскую могилу как бесполезный хлам.

Чжан Чэньфэй уловил в его словах некий скрытый смысл и нахмурился:

– Неужели, брат Се, ты полагаешь, что с крепостью Хо может случиться нечто плохое?

Даже старый даос Чун Сяоцзы, греющийся у костра, поднял голову и прислушался.

Се Юнь прищурился от горячего пара, вырвавшегося из разделанной им жареной птички, и неспешно произнес:

– Семь звезд Северного Ковша наступают, уничтожая всех на своем пути. Повелителя Чжуцюэ они тоже убить решили явно не потому, что хотели избавить мир от злого демона. В этих местах, кроме крепости Хо, вряд ли есть что-то, что заставило бы Таньлана явиться лично.

– Семья Хо в последние годы безраздельно властвовала в окрестностях Дунтина: как они скажут, так и будет, – добавил один из беглецов, стоявших рядом. – Они выбрали путь жестокости. Но если смотреть правде в глаза, это просто сборище изгоев, пытающихся выжить. Хо Ляньтао еще ничего не предпринял, а император Севера уже спешит его покарать. «Покорись или умри», вот он – путь Сына Неба[105]. Разве он не боится, что однажды народ восстанет?

– Брат, ты заблуждаешься, – рассмеялся Се Юнь. – Все эти школы и странствующие мастера никогда не подчинялись властям, не платили налоги, а только и делали, что рубились по поводу и без да убивали тех, кто осмелится косо на них взглянуть. Это их-то ты называешь «народом»?

Чжоу Фэй молча слушала их, и ей казалось, что кругом царит какая-то неразбериха. Конечно, у всех свои причины, но многие, хоть и считали себя праведниками, переходили всякие границы, закон им был не писан, а уж об истинном благородстве и речи быть не могло. Все проблемы в итоге решались одинаково – резней: Северная династия считала, что наказывает разбойников, Южная – что защищает законную власть, а семейство Хо и им подобные мнили себя героями, что пытаются свергнуть беспощадных тиранов.

Чжоу Фэй попыталась разобраться, но так и не поняла, кто прав, а кто нет. Оглядев собравшихся, она пришла к выводу, что хороших людей здесь, похоже, и вовсе не было.

Но что вообще должны делать «хорошие люди»?

Вопрос поставил ее в тупик, так что Фэй даже потеряла всякий интерес к рыбе, которую держала в руках.

Подавить смуту не так-то просто. Чтобы смести всех этих «праведников» и тех, кто считает себя таковыми, и после привести народ к порядку и процветанию, потребуется сила – невероятно мощная или чрезвычайно жестокая. Сколько во имя этой великой цели погибнет невинных людей? Сколько крови будет пролито? Сколько слез?

Вряд ли кто-то сможет подсчитать.

Внезапно чья-то рука потянулась к рыбе