Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
Чжоу Фэй подняла голову и, увидев лицо Му Сяоцяо, вздрогнула. Краски на нем размазались и теперь больше напоминали следы от крови. Он мрачно посмотрел вниз, как раз в этот момент перед глазами Чжоу Фэй что-то промелькнуло, и она очнулась. Оказывается, это старый даос заставил ее прийти в себя, слегка ударив по плечу своей метелкой, будто пыль с нее стряхнул. Сердце девушки бешено заколотилось, и Фэй увидела, что не только она попала под влияние голоса этого жуткого демона – даже Шэнь Тяньшу на мгновение замер. Вдруг откуда-то послышались раскаты грома, однако грохот доносился не с неба, а из ущелья! Казалось, будто что-то пытается вырваться из-под земли, воздух заполнил странный, ни на что не похожий запах.
– Что этот безумец там закопал?
– Неужели горючее!
Два голоса прозвучали одновременно в ушах Чжоу Фэй – один принадлежал даосу, другой – Се Юню. Они словно читали мысли друг друга. Кто-то схватил ее за руку и с силой потащил прочь.
Замешкавшись, Чжоу Фэй позволила себя увести. Всей толпой они, словно стадо диких лошадей, бросились вниз по склону горы, подгоняемые громким смехом Му Сяоцяо.
В следующий миг все звуки утонули в оглушительном взрыве. Земля содрогнулась, а в небо устремился огромный столб пламени. Чжоу Фэй от грохота чуть не выплюнула сердце и легкие, в ушах звенело, и казалось, будто она на какое-то время оглохла. Те, кто был послабее, и вовсе ничком повалились на землю. Се Юнь крикнул пару раз, но, поняв, что сам себя не слышит, сдался и принялся жестами отчаянно пытался всем объяснить, что нужно подняться и покинуть это ужасное место как можно скорее.
Беглецы чудом остались в живых и прекрасно осознавали серьезность своего положения. Му Сяоцяо на весь мир прославился своими хитроумными выходками: у него не могло не быть запасного плана, а Шэнь Тяньшу и Тун Кайяна все беды обходили стороной. Даже Лян Шао, известный своей жестокостью, не смог покончить с ними, и вряд ли какой-то пожар превратил бы их в поджаренных воробьев. Словом, ноги от этих демонов действительно нужно было уносить.
С таким трудом выбравшись из заточения, они уже не могли позволить себе расслабляться. Люди, оставшиеся с Се Юнем, не убежали лишь потому, что хотели помочь освободить других, вот и теперь они, не дожидаясь приказа, сами взяли на себя заботу о слабых и раненых: поддерживали их за руки или тащили на своих спинах. Они бежали так всю ночь, преодолев около двадцати ли, прежде чем Се Юнь наконец согласился сделать привал. Выглядели путники совсем неважно, но им было все равно: разношерстный отряд смельчаков, собравшихся со всех уголков страны, в изнеможении рухнул на прохладную, спокойную землю. Все, чего им хотелось, – прорасти в нее, вцепиться корнями и никуда больше не двигаться с этого места.
Ночь была по-прежнему тихой, лишь звездное небо сияло, словно расшитый золотом шелк.
Беглецы переглянулись, вспоминая горное ущелье и всех людей, встретившихся им на пути: хороших и плохих, героев и злодеев, которые, возможно, погибли в том огне. А они – смогли выбраться. Кто-то рассмеялся, заливисто, заразительно. Изнуренную толпу словно одолел приступ безумия: одни громко хохотали, другие плакали навзрыд, а третьи никак не могли прийти в себя.
Чжоу Фэй сидела, прислонившись спиной к большому дереву. В голове все еще путались мысли, в ушах стоял лязг оружия и грохот взрыва, а перед глазами представали то сумрачные головорезы Северного Ковша, то освещенная огнями горная долина, залитая кровью, то элементы «Строя мух-однодневок». Ее мысли перескакивали с одного на другое, а сердце неистово колотилось. Казалось, что за эту пару месяцев вдали от дома с ней произошло больше, чем за всю жизнь.
Се Юнь, заметив, что спасенные им люди уже были на грани помешательства, поспешно взял себя в руки и начал отдавать распоряжения:
– В той стороне шумит вода, скорее всего, это река или ручей, значит, сможем наловить рыбы. Едва оправившись от отравления, вы проделали тяжелый путь, и теперь все мы слабы и измотаны. Куда лучше остаться здесь на ночь, отдохнуть, поесть и наутро пойти дальше. За день доберемся до Хуажуна, найдем пристанище и свяжемся с семьями и друзьями.
Возражать никто не стал: чудом избежавшие смерти люди готовы были грызть даже землю и кору деревьев. Так что, немного отдышавшись, несколько мужчин добровольно поднялись с земли и разбрелись в разные стороны: кто-то отправился ловить рыбу, кто-то – охотиться, а остальные развели несколько костров. Ночлег на сырой земле под открытым небом после долгого заключения в каменной темнице казался великим благом, и даже воздух как будто бы пропитался сладким чувством свободы…
Когда ужин наконец был готов и все собрались вокруг костров, старый даос улыбнулся и представился первым:
– Мое имя – Чун Сяоцзы, я последователь школы Цимэнь. Сегодня мне посчастливилось разделить с вами судьбу: стоять плечом к плечу на границе жизни и смерти.
Все собравшиеся так и застыли от удивления, и только Се Юнь остался невозмутим – он обо всем догадался еще во время схватки с «тенями». Школа Цимэнь была одной из четырех великих даосских школ, наравне с Цюаньчжэнь, Удан и Цинъюнь. Ее последователи жили уединенно, по миру почти не странствовали, однако превосходно разбирались в боевых тактиках и славились своим умением искусно расставлять ловушки. Кроме главы школы, чье имя было у всех на слуху, о других даосах Цимэнь почти никто ничего не знал, да и то, что рассказывал об этой школе простой народ, больше напоминало легенды. Встретить ее живого последователя считалось редкой удачей, особенно даоса с иероглифом «Чун» в имени – верный знак того, что он принадлежал тому же поколению, что и нынешний глава школы.
– Почтенный монах, как вы угодили в лапы этого демона? – спросил кто-то из толпы.
– Стыдно признаться, но я попался в его ловушку по глупости и неосторожности, – махнул рукой Чун Сяоцзы.
Когда Повелитель Чжуцюэ взбунтовался и покинул гору Живых и Мертвых, он нашел это ущелье и обосновался в нем. У каждого, кто оказался у него в плену, была своя печальная история. Му Сяоцяо обладал жестоким нравом и держал людей в заточении не просто так – он получал от этого удовольствие. К тому же, скорее всего, он угрожал семьям пленных – никогда не знаешь, сколько получится за них выручить. Куда «разбойникам» из Сорока восьми крепостей, мирно возделывающим земли и торгующим с жителями соседних поселений, до такого «образца»!
