RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский
Ветт арестована в Магдебурге в подъезде своего дома по доносу соседки и экстрадирована после месяца пребывания в тюрьме. Холбинг арестована 14 июня во Франкфурте-на-Майне. Штернебек — 15 июня в Шведте.
Некоторые арестованные — например, Альбрехт, Штернебек, Лотце (не Инга Ветт) — ради смягчения приговоров пойдут на сделку с прокуратурой, озвучивая выгодные властям версии, в качестве «главных свидетелей прокуратуры». В дальнейшем будут неоднократно уличаться постфактум в оглашении на суде под видом свидетельских показаний данных, незаконно полученных оперативным путём, и даже просто домыслов обвинения.
«…из всех орудий, какими пользуются под луной, чаще всего приходят в негодность люди» («Моби Дик», XLVI, «Догадки»).
(Часто рафовцев называют агентами Штази, Министерства госбезопасности ГДР. Но связь РАФ с ГДР была минимальна. Правительства стран Варшавского договора были ревизионистскими, оппортунистическими (и скатились к капитализму). Революционеры всего мира были против именно таких «левых», предавших революцию, и не любили власти СССР и ГДР (Руди Дучке и Ян-Карл Распе эмигрировали в ФРГ именно из ГДР). Советская пресса называла западных революционеров «левыми» только в кавычках, выставляя их анархистами или преступниками, а порою, как рафовцев… агентами ЦРУ. А в середине 1980-х в СССР вышел роман о рафовцах — члена КПСС с 1945-го — столь клеветнический, что до этого не опускалась половина журналистов «Шпрингера».
Буржуазные журналисты объясняли популярность «Конкрет» «восточноберлинскими деньгами». Но после объединения Германии архивы Штази показали обратное: обеспокоенные успехом «экстремистского левацкого журнала», критиковавшего псевдокоммунистов СССР и ГДР, власти ГДР начали кампанию против «Конкрета», называя его «анархическим».
«ГДР действительно финансировала журнал «Конкрет», где работала Майнхоф. Однако финансирование закончилось, когда Клаус Рёль, муж Майнхоф, выпустил статьи, показавшиеся ГДР недостаточно дружественными» (Штефан Ауст, бывший сотрудник «Конкрета», «Комплекс Баадера — Майнхоф»). Он же: «Штази закрывала глаза на транзитные перемещения рафовцев, но ни о какой другой помощи и речи идти не могло. Это было время разрядки, и риск поддержки подполья, действующего на территории другой страны (к тому же соседней — Л.), был слишком высок. Разговоры об обучении Кристиана Клара — полное заблуждение. Клар участвовал в покушении на американского генерала Крёзена. Рафовцы выстрелили в автомобиль генерала из гранатомёта, но не умели обращаться с гранатомётом, и генерал почти не пострадал. Потом Клар приехал в ГДР, а Штази интересовало, как выглядит покушение с гранатомётом на чиновника, выполненное непрофессионалами, чтобы защититься от подобного. Клару дали гранатомёт на полигоне и попросили показать, как стреляли в американца. О происшедшем составили доклад, и после объединения Германии пробные стрельбы пытались представить обучением Клара. Но это полная ерунда. Что Штази делала, так это предоставляла убежище подпольщикам, выходящим из игры. Рафовцы бежали в ГДР, получали новые паспорта, работу, и рассказывали Штази о происходящем в левом движении. Но этим сотрудничество исчерпывалось».
Один из немногих агентов Штази, входивших в окружение РАФ — Клаус Круассан, получивший 2,5 года тюрьмы за «превышение адвокатских полномочий», ставший в 1981-м внештатным осведомителем Штази. Круассан даже завербовал свою помощницу, супругу депутата Европарламента Бригитту Хайнрих, но это — один из единичных контактов Штази с симпатизантом РАФ.
Более того, деятельность РАФ повредила ГДР — из-за тотального полицейского контроля и шпиономании, охватившей ФРГ во времена РАФ, агенты Штази проваливались один за другим.)
14 сентября 1990, Берлин. Из тюрьмы Моабит после 15 лет заключения выходит Ральф Райндерс. Как гражданину Нидерландов, одно время ему угрожают депортацией.
В 1995-м Райндерс в соавторстве с Рональдом Фричем издаст книгу «Движение 2 июня». На демонстрациях левых в Берлине в 2007-м и 2008-м (ежегодных демонстрациях «революционного майского дня») жёстко высмеивает фашистов, казнённых рафовцами. Под аплодисменты членов движения Антифа Райндерс оправдывает казнь Бубака и Шлейера. Христианско-демократический союз крайне недоволен и заявляет, что надо бы проследить связи между бывшими «террористами» и современными левыми.
1990, Кёльн. Габриэлу Крочер-Тидеман, с 1977-го находившуюся в швейцарской тюрьме, а с 1987-го в западногерманской, судят за убийство 2 полицейских при захвате заложников ОПЕК в Вене в 1975-м. Свидетели узнали обвиняемую на видеосъёмке как участника захвата, но им не были показаны фотографии других женщин, дабы проверить, укажут ли они именно на Крочер-Тидеман, поэтому их показания не могут быть использованы в суде. Хотя боевики не были в перчатках, на месте происшествия не обнаружено ни одного отпечатка их пальцев.
Кроме того, суд Кёльна не берёт на себя обязательств обеспечить безопасность многочисленных свидетелей из-за рубежа. Последние, опасаясь знаменитого Карлоса (Ильича Рамиреса Санчеса), руководившего той операцией, отказываются давать показания — Карлос ещё на свободе. Способов принудить их нет. Многие кёльнские юристы тоже опасаются вооружённых акций и настаивают на закрытии дела.
Опасения не беспочвенны. В октябре 1983-го посольство ФРГ в Джидде (Саудовская Аравия) получило письмо, подписанное «Карлос», с угрозой казнить министра внутренних дел Фридриха Циммермана в случае нового осуждения Габриэлы. На письме обнаружен отпечаток пальца Карлоса. Неизвестно, когда именно он попал на бумагу, но власти ФРГ сильно встревожены.
22 мая Крочер-Тидеман оправдана за отсутствием доказательств. Но из-под стражи освобождена только в 1991-м.
В 1992-м Крочер-Тидеман заболела раком, перенесла 5 операций и скончалась 7 октября 1995-го в возрасте 44 лет.
Апрель 1992, ФРГ. Красноармеец Берндт Резнер, находящийся в тюрьме 17 лет, серьёзно болен. Но федеральный прокурор заявляет, что Резнер должен оставаться в заключении вплоть до пересмотра его дела.
Примерно в то же время один из высоких судейских чинов заявляет по поводу заключённого партизана Али Янсена: «хотя для него очень болезненно переносить наказание из-за мучающих его приступов астмы, из этого вовсе не следует, что результатом должно стать какое-либо изменение приговора».
15 мая 1992. После 15-летнего заключения условно-досрочно освобождён Гюнтер Зонненберг, помещённый в тюрьму тяжелораненным и самостоятельно заново научившийся говорить, писать и ходить. Дело против Зонненберга касаемо убийства Бубака прекращено по состоянию здоровья. Зонненбергу помогло то, что в конце восьмидесятых его история стала известна общественности, вызвав волну международных протестов.
В дальнейшем Зонненберг проживает во Франкфурте-на-Майне. В декабре 2007 — январе 2008 г. прокуратура попытается выведать у него подробности казни Бубака, но безуспешно.
Май — июнь 1992, ФРГ. Нескольким видным «легальным левым» — Розите Тимм, Томасу Эберману и Герману
