Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
Чжоу Фэй промолчала.
– Я, – выпалил Ли Шэн, глядя на сестру.
– Конечно, старшие вперед, – в радостном предвкушении воскликнул Ма Цзили, а затем громко объявил: – Ученик поднимается на поле Сорока восьми цветов, зажигайте благовония…
Чжоу Фэй потерла уши, решив, что дядя Ма, вероятно, раньше был каким-нибудь известным дацао[65]. Он говорил громко и четко – казалось, вот-вот выкрикнет что-то вроде «благодарность в сто двадцать дяо от семьи…»[66] или «пожалуйста, опустите паланкин невесты».
Однако дядя Ма не произнес ни одной из этих торжественных фраз. Наблюдая за Ли Шэном, который ступил на поле Сорока восьми цветов, он начал зачитывать законы Сорока восьми крепостей:
– Первое, нельзя убивать невинных людей; второе, нельзя насиловать и грабить… – перечислив все тридцать три правила, Ма Цзили перевел дух и заявил: – Мы люди свободные – от условностей, от приличий. Нам неважно, прославим ли мы свое доброе имя или навеки покроем его позором. Мы просто хотим быть достойными Неба, земли и самих себя!
Чжоу Фэй удивилась и, не удержавшись, еще раз внимательно посмотрела на Ма Цзили. Пухлый, круглолицый и явно знающий себе цену, он в тот же миг принял очень серьезный вид.
Ли Шэн внимательно изучил площадку и решительно направился прямо к столбу школы Тысячи Колоколов. Ума и ловкости ему было не занимать; независимо от того, насколько искусным окажется соперник, он мог оценить расстановку сил в одно мгновение. Это могло оказаться значительным преимуществом против школы Тысячи Колоколов, чье учение основывалось на превосходстве силы над смекалкой.
Ученик, защищающий столб, преградил Ли Шэну путь алебардой, но юноша подпрыгнул в воздух и закружился, как бабочка, порхающая с цветка на цветок. Как раз в тот момент, когда страж собрался погнаться за ним, Ли Шэн внезапно повернулся, вытащил два кинжала, что висели у него на поясе, и «Обвалом горы Тайшань» нанес удар сверху. Противник оказался недостаточно быстрым – успел лишь обернуться и вскинуть длинную алебарду, чтобы отразить атаку. Ли Шэн обхватил ногами деревянный столб и с такой ловкостью обогнул его, будто в него вселился дух лисицы. Кинжал скрестился с алебардой, и Ли Шэн со всей силы рванул вверх, словно мощная струя воды, и сорвал с крючка красный цветок.
Заполучив первый узор, Ли Шэн не стал задерживаться, но и на землю не спустился. Спрятав цветок в рукав, он тут же развернулся и упорхнул со столба Тысячи Колоколов на другой, стоящий рядом. Страж второго узора застыл в замешательстве: он не предполагал, что цингун юноши настолько хорош, потому упустил всякую возможность догнать его. Так Ли Шэн без особых усилий достал и второй цветок.
Распорядитель Ма не удержался от парочки одобрительных замечаний:
– Немало лет прошло с тех пор, как я в последний раз видел такого ловкого юнца. Как вы думаете, сколько он сможет собрать? – обратился он к госпоже Ван.
– Его отец, второй господин Ли, в свое время на одном дыхании собрал двенадцать цветов, – рассмеялась госпожа. – Мне кажется, этот мальчишка превосходно владеет боевыми искусствами и, кроме того, довольно хитер. Не удивлюсь, если он превзойдет своего отца.
Распорядитель посмотрел на Чжоу Фэй, стоящую неподалеку. Та выглядела чересчур задумчивой, и он не смог отказать себе в удовольствии поддразнить ее:
– А сколько сможет взять Фэй?
– Один, – рассеянно отрезала она.
– Девочка, так ты не сможешь закончить свое обучение, тебе придется вернуться и упражняться еще несколько лет.
Чжоу Фэй отрешенно взглянула на него и, моргнув пару раз, будто приходя в себя, поспешно изменила свой ответ:
– Ну, тогда два.
Распорядитель Ма никогда прежде не встречал учеников со столь «высокими» устремлениями и еще долго посмеивался над ее словами, но все же опомнился и решил похвалить Чжоу Фэй, хоть отношения ее и не одобрял:
– Не зазнаешься и не горячишься, а скромна и осмотрительна. Замечательно!
Тем временем Ли Шэн шаг за шагом продвигался к цели. Каждое его движение было выверенным – в соответствии с правилом золотой середины, но не чурался он и уловок: двигался в одном направлении, а нападал с другой стороны. Однако ученики, стоящие на защите бумажных узоров, раскусили его хитрость, и следующие цветы дались ему уже не так легко. Когда последняя палочка благовоний почти догорела, в руках Ли Шэн держал пятнадцать узоров, и вдруг он вдруг остановился у столба школы Сяосян. Ее последователи тоже использовали мечи, а их искусство требовало гибкости и изворотливости, совсем как в привычных ему приемах. Противники вступили в непродолжительный бой – скорее для удовольствия, но увлеклись настолько, что не заметили, как случайно повредили цветок, за который сражались.
В это время распорядитель Ма воскликнул:
– Благовония догорели!
Ли Шэн, спрыгнув со столба и коснувшись земли, не стал пересчитывать свой улов.
– Шисюны и шицзе, большое спасибо каждому из вас за оказанную честь! – он склонил голову в знак уважения защитникам сорока восьми столбов. После чего обернулся и направился к Ли Цзиньжун с некоторым предвкушением. Взглянув на нее, он заметил на лице у главы Ли едва различимую улыбку. Она кивнула ему, и Ли Шэн наконец-то смог вздохнуть с облегчением, вытащил из рукава сорванные со столбов бумажные узоры и разложил их перед распорядителем:
– Дядюшка Ма, пожалуйста, взгляните, возможно, некоторые порваны.
Ли Шэн умело притворялся волком с большим хвостом[67] – эдаким благородным господином: после таких слов не было никаких сомнений, что у его цветов не найдут даже самого незначительного повреждения. Ма Цзили весь просиял от радости и рассыпался в похвалах, а после сказал:
– Теперь подожди немного в стороне.
– Чжоу Фэй, твоя очередь, подойди, – сказала Ли Цзиньжун.
Ма Цзили поспешил вмешаться:
– Подождите, подождите, давайте я сначала развешу новые цветы вместо порванных.
– Они ей не понадобятся, зажигайте палочки, – отрезала Ли Цзиньжун.
Чжоу Фэй не возражала и после слов матери небрежно потянулась к поясу, нащупав… пустоту. Она тут же вспомнила, что на утесе у Чернильной реки одолжила свой клинок беспомощной Ли Янь в качестве трости. Выбора не оставалось – в точности так же, как только что поступила глава Ли, она взяла клинок с оружейной стойки, примерно такой
