Горе от ума. Молодые супруги. Студент - Александр Сергеевич Грибоедов

Полюбин

Беневольский, кажется.

Беневольский

Да-с.

Полюбин

Так что ж?

Беневольский

Вы, конечно, читали «Сына Отечества»? там эти безделицы, я их, ей-богу, полагаю безделицами, так… опыты, конечно, часто счастливые, удачные, они подписаны литерами Е. А. Б. и несколько точек, вместо имени — Евлампий Аристархович Беневольский.

Полюбин

Имени вашего не забуду; но я не читаю «Сына Отечества».

Беневольский

Нет! ну, так «Вестника Европы»?

Полюбин

Тоже нет.

Беневольский

Помилуйте, а «Музеум»? Вы, конечно, любите «Музеум»? Московский «Музеум»?

Полюбин

Я даже не знаю, есть ли он на свете.

Беневольский

Нет, его уж нет больше, но он был. Помилуйте, что ж вы читаете?

Полюбин

Мало ли что? Только не то именно, что вы назвали, и не то, что на это похоже.

Беневольский (смотрит на него с презрением и отходит в сторону)

Не читал ни «Сына Отечества», ни «Музеума», ха! ха! ха! Этакое невежество в девятнадцатом столетии! в Петербурге! — Я перед ним робел! и я перед ним скромничал! (Садится на стул.) Вы, сударь, спрашивали, какие мои виды вдаль? Вот они: жизнь свободная, усмешка Музы — вот все мои желанья… Ни чины, ни богатства для меня не приманчивы: что они в сравнении с поэзиею?

Полюбин (в сторону)

Каков же! Однако вы дурно делаете, что не хотите служить. С вашими способностями, с вашими познаниями немудрено, что вы со временем попадете…

Беневольский (с восторгом)

В чины?

Полюбин

В государственные люди… каких, конечно, у нас немного.

Беневольский (вскакивая со стула)

Ась? Возможно ли! Быть полезным государству! Это превосходно, это именно мое дело. Я прошел полный курс этико-политических наук, политическую историю, политическую экономию, политику в строгом смысле, право естественное, право народное, право гражданское, право уголовное, право римское, право…

Полюбин

Право, не надобно столько прав, ни столько политики; я, как видите, ничего этого не проходил, я статский советник.

Беневольский

В ваши лета?

Полюбин

Представьте, чем вы можете сделаться!

Беневольский

Как вы благородно судите! Жаль только, что слишком пренебрегаете изящной словесностью.

Полюбин

Я? нисколько!

Беневольский

Как же? не читаете «Сына Отечества».

Полюбин

Что ж делать?

Беневольский

Зачните его читать, сделайте одолженье, зачните; право, это вам не будет бесполезно, особливо при вашем здравом рассудке. — Hо быть государственным человеком, министром, чрезвычайно приятно! Не почести, с этим сопряженные: это дым, мечта, — но слава прочная, незыблемый памятник в потомстве! — О, поприще государственного человека завидно; да как бы на него попасть?

Полюбин

А поэзия?

Беневольский

Прелестная игра воображения, отрада в скуке; но дело министра существеннее, решает задачи народов. Я себе представляю не для того, чтоб я в этом был уверен; но если бы оно случилось, чтобы я был министром… (Задумывается.)

Явление VI

Беневольский, Полюбин, Саблин

Саблин

Здорово, Полюбин! как ты рано здесь нынче дежуришь! (Взглянув на Беневольского, отводит Полюбина в сторону.) Скажи, пожалуй, давно ли сестра пускает к себе в дом таких куриозов? Это черт знает что такое!

Полюбин

Это тот жених, об котором, помнишь, Звёздов прожужжал Вариньке.

Саблин

Казанский?

Полюбин

Как видишь, налицо.

Саблин

Чудо!

Полюбин

Хочешь ли, я вас познакомлю?

(Саблин делает знак согласия.)

Евлампий Аристархович! позвольте представить вам моего друга Евгения Ивановича Саблина.

(Беневольский раскланивается.)

Саблин (Беневольскому)

Для первого знакомства, скажите-ко, батюшка, чем вы на белом свете промышляете?

Беневольский

Как ваш вопрос? извините. (Тихо Полюбину.) Я не понимаю его.

Полюбин (тихо Беневольскому)

Человек военный, говорит просто; хотите ли, я за вас ему отвечу?

Беневольский (Полюбину)

Вы меня обяжете.

Полюбин (Саблину)

Господин Беневольский, честь и краса казанского Парнаса, доныне занимался только изящной словесностью, и с таким успехом, что стихи его печатались даже в «Сыне Отечества».

Беневольский (Полюбину)

Помилуйте, вы меня в краску вводите вашей похвалою.

Полюбин

В ней нет ничего лишнего.

Беневольский

Вы так думаете?

Полюбин

Присягнуть готов. (Саблину.) И сверх того — в «Вестнике Европы».

Беневольский

Пощадите скромность поэта.

Полюбин

И где бишь еще?

Беневольский

В «Музеуме». — Да перестаньте. Хоть это все очень лестно, но может показаться, что я самолюбив; а я ничьих похвал не ищу.

Саблин

И хорошо делаете. Кто вас так похвалит, как вы сами себя?

Полюбин

Везде рассыпаны счастливые опыты Евлампия Аристарховича Беневольского: после этого подумай…

Саблин

Я об этом никогда ничего не думаю и сочинителей терпеть не могу. (Беневольскому.) Это до вас не касается.

Полюбин

Кроме, что сочинитель, господин Беневольский ужасный законник и метит вдаль. Я его уговаривал, а он почти согласен сделаться со временем государственным человеком.

Саблин

Чем черт не шутит! — Так вы метите в министры? а?

Беневольский

Отчего ж не стремиться вслед за Сюллиями, за Кольбертами, за Питтами, за боярином Матвеевым?

Саблин

Послушайте, подите-ка к нам, в полк, в юнкера. Смотри, пожалуй! он еще дуется!.. Ведь я не виноват, что вас иначе не примут; мне бы, напротив, во сто раз было веселее, кабы вы попали прямо в полковники: вы так сухощавы, по всему судить, проживете недолго, скорей бы вакансия очистилась.

Беневольский (в сторону)

Житель Виотии в Афинах! ни малейшего колорита воспитания!

Саблин (Полюбину)

Неужли ты полагаешь, что есть возможность этому шуту жениться на Вариньке?

Полюбин

Э, братец! от твоего зятя все возможно.

Саблин

Я за это в состоянии сказать ему дурака в глаза, хоть он и думает, что вдвое меня умнее, оттого что вдвое старее. Здесь неловко говорить: идем завтракать на бульвар.

Полюбин

Пойдем.

Саблин

А ужо как вернемся, настроим хорошенько сестру, чтоб она мужа на ум навела. Я, право, люблю тебя, как душу, и Вариньку тоже, смерть досадно, если она достанется этому уроду… Ха! ха! ха! как можно этаким выродиться! Я бы сам себя на его месте обраковал и пристрелил. (Беневольскому.) Мы, сударь, оставляем вас одних: рассуждайте на досуге. Вот вам, как Ивану-царевичу, три пути: на одном лошадь ваша будет сыта, а вы голодны, — это наш полк; на другом и лошадь, коли она у вас есть, и сами вы умрете с голоду, — это стихотворство; а на третьем и вы, и лошадь ваша, и за вами еще куча людей и скотов будут сыты и жирны, — это статская служба. Во всяком случае вы пойдете далеко; а мы, брат, пойдем к Бордерону, вели своей коляске за собой ехать.

Явление VII

Беневольский (один)

Ха! ха! ха! Какой сюжет для комедии богатый! Как они смешны! Тот, статский советник, в порядочных людях, и не читал ни «Сына Отечества», ни «Музеума»; но,