Бывшие. Дочь для монстра - Дарина Вэб

— Отец у Карины есть? — переспрашивает доктор.

— Есть. — отвечаю и уже плевать, что Гордей обо всём узнает, главное, чтобы с дочерью всё было хорошо.

37 глава

Юля

Выхожу из кабинета как привидение. Меня слегка качает в разные стороны от стресса, переживаний и усталости.

Подбираю слова, кручу в голове предложения. Мне трудно представить, что будет после моего признания. Даже не хочу вдумываться.

Единственное, чего я боюсь сейчас, это того, что Гордей вспомнит своё бандитское прошлое, убьёт Стаса и сядет в тюрьму.

После всего, что произошло, я не хочу, чтобы Карина потеряла родного отца в такой трудный момент. Ей сейчас нужна будет поддержка. Реабилитация будет долгой, и в этот момент Гордей должен быть с ней рядом.

— Юль. — неожиданно Гордей появляется рядом и придерживает за плечи. — Что доктор сказал? Чёрт, ты сама как стена белая. — усаживает меня на стул, присаживаясь передо мной на корточки.

Смотрю в глаза Гордея, и мне становится стыдно за то, что тянула так долго, за то, что не верила ему и видела того Горыныча из прошлого, а Гордея замечать не хотела. Он столько для нас сделал за короткое время, чего не мог сделать бывший за несколько лет совместной жизни. Я виновата перед Гордеем, перед Кариной. Я всё испортила.

— Не молчи, Юль. Твоя кровь подходит? — искренне переживает за Карину Гордей.

Он смотрит на меня с надеждой, трепетно и нежно. Его забота умиляет и заставляет таять.

Больше невозможно сдерживаться, я выдыхаю и решаюсь:

— Гордей, прошу... моей дочери нужно переливание крови. Сейчас только ты ей поможешь. — слёзы градом текут из моих глаз.

Как-то официозно звучат мои слова, но уже не до этого. Хочу, чтобы понял с полуслова и не держал обиду.

Но вижу в его глазах недоумение. Он держит мои руки, сжимая крепче:

— Не понял... — упёртый взгляд Гордея доводит до безумия.

Он понимает, он чувствует, что я хочу сказать, но никак не может переварить информацию. Гордей никогда бы не узнал о том, что я родила от него дочь. Но сейчас нет другого выхода как, покаяться, чтобы спасти жизнь дочери.

— Всё ты понял. Пожалуйста... у нас мало времени. — продолжаю просить его, с надеждой в голосе.

Я готова молиться за него. Отмаливать его грешную душу, лишь бы согласился. Готова сделать всё, что он попросит.

— Она моя дочь? — его брови взлетают вверх.

Секунды кажутся вечностью. Мы смотрим в глаза друг другу и, кажется, не дышим. Сердце глохнет, чувствуя, как дервенеют пальцы Гордея на моих руках. Ощущение, что весь мир замер и ждёт моего ответа вместе с Гордеем.

Отец моей дочери в шоковом состоянии, он даже и не думал, что у нас могла родиться дочь.

— Да! — приходится ответить и разбить вакуум, созданный напряжённым моментом вокруг нас.

Просто подтвердить, что ему не снятся мои слова, что он услышал то, что я сказала, а не то, что эхом разнеслось по больничному коридору.

— Моя кровь не подходит... только твоя. — выжимаю из себя последние слова, которые должны вывести Гордея из этого состояния.

Он тянет время своим молчанием, а потом выдаёт страшные слова, которые я боялась услышать:

— Я убью твоего бывшего, а если помешаешь, заберу Карину, и ты её больше никогда не увидишь! — как отрезает, встаёт и прямиком направляется в реанимацию.

Иду следом за ним, но понимаю, что сейчас Гордея лучше не трогать. Упираюсь лбом в дверь реанимации и замираю.

Внутри всё сжимается, стоит только подумать, как сейчас хреново Гордею. В каком он бешенстве.

Сейчас главное, что Гордей без пререканий поможет дочери. С остальным мы разберёмся. Карина выздоровеет и всё будет хорошо.

— Юль. — кладёт ладонь на моё плечо Ян. — Почему ты раньше ничего не сказала Гордею? — спрашивает он.

Поворачиваюсь к Яну, упираясь спиной в дверь. Устало смотрю ему в глаза:

— Ян, ты знаешь своего друга лучше чем я. Разве он готов к детям? — осипшим голосом отвечаю, выглядывая за его спиной Настю.

Её нигде нет. Сейчас бы она мне очень понадобилась, чтобы отвлечь Яна. Не хочу ни с кем разговаривать. Нет сил ни на что. Я просто хочу увидеть свою дочь. Хочу убедиться, что её жизни больше ничего не угрожает.

— Тут ты права. — выдыхает он. — Идём присядем. — ведёт меня еле живую к стульям.

— Спасибо. — благодарю за заботу.

Мы присаживаемся, и я замечаю подругу, несущую четыре стаканчика кофе:

— Ну что там, Юль? — беспокойно спрашивает и раздаёт нам кофе.

Держу стаканчик двумя руками и грею застывшие пальцы. Видимо, это реакция на стресс такая.

— Гордей пошёл в реанимацию. — опускаю глаза в пол и снова бегут слёзы, самопроизвольно, не получается их остановить.

— Зачем? — не поняла она.

— Карине нужно переливание крови. — сиплю тихо.

Кажется, сегодня не только мой мозг не хочет функционировать. Несколько минут тишины, и подруга, наконец, сообразила:

— Ты сказала правду Гордею. — констатирует факт.

— Да. И, кажется, он решил убить Стаса. Ян. — поворачиваюсь к нему. — Пожалуйста, отговори Гордея. Он сейчас очень нужен Карине. А если его посадят?

— Даже если бы Гордей меня послушал, я бы не стал его отговаривать. Твоя дочь сидела в старой заброшке, в грязной комнатушке, на третьем этаже. А твой бывший спал бухой у какой-то бабы. Не знаю, как Карина решилась, но когда мы приехали на место, твоя дочь лежала без сознания под окнами этой заброшки. Она выпрыгнула из окна, не знаю, что бы было с Кариной, не найди мы её вовремя. — говорит, показывая всем своим видом, что я дура, если не хочу смерти Стаса.

В этот момент у меня просто начинается истерика. Стаканчик падает на пол, а я живо представляю, как моя Карина ходила из угла в угол по комнате, как ей было страшно и холодно. Даже тот момент, когда она решает разбить окно и выпрыгнуть.

Мной овладевает ужас. Сердце мощными импульсами бьёт по всему телу. Я представляю всё, что пережила моя дочь. Мне так больно за неё, так плохо. Меня разрывает на части от бессилия. От того, что я ничем не могла ей помочь.

Я люто ненавижу Стаса. Всеми фибрами души проклинаю его. Он чуть не убил мою дочь! Он нелюдь! Пусть сгниёт в тюрьме, гадина!

— Тише, тише, Юль, всё позади. — кто-то успокаивает меня.

Я не в себе, мне больно, даже не могу различать голоса, потому что не хочу. Купаюсь в