Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен
Его критика либерального государства столь острая, что ее можно было бы принять за разновидность анархизма, если бы он открыто не советовал своим читателям сотрудничать с государством в форме уплаты налогов. Какую же политику защищает Макинтайр? Макинтайр полагает, что фокусом политической жизни восхваляемого им аристотелианца должны быть «семья, соседи, работа, церковный приход, школа или клиника – сообщества, в которых могут быть удовлетворены нужды голодных и бездомных»25. Стоит ли нам оставить государство на растерзание «варварам», как об этом говорится в заключении к After Virtue26? И что нам надлежит делать с голодными и бездомными, которые живут за пределами нашего прихода? Не надлежит ли религиозной общине забрать бразды правления государством из рук тех, кто ведет его к разрушению, даже если курс национального государства, обладающего своей собственной инерцией, сменить не легко? Более реалистичный политический аристотелизм, нежели тот, что защищает Макинтайр, не станет избегать необходимости возложить на свои плечи ношу современного государства с полным признанием его недостатков и в надежде на то, что его можно превратить в нечто лучшее. Макинтайр не видит такой реальной возможности, поскольку он, похоже, имеет в виду Европу и США, где перспективы чего-либо лучшего, нежели либеральное государство, не являются многообещающими, поскольку главной альтернативой либерализму является национализм, а национализм легко деградирует в фашистскую ярость, которую мы наблюдали при попытке уничтожения боснийских мусульман. Внутри мусульманских сообществ, однако, есть альтернатива как национализму, так и либерализму, которая не рассматривается всерьез западными теоретиками27.
Переход Макинтайра к локальному уровню занижает ценность его критики либерализма. Либералы не противостоят локальным образованиям посредством существенных идеологий, ценностей и целей. Либеральная политическая теория есть теория правления, а не локальных добровольных объединений. Если бы в начале своей книги Макинтайр объявил, что его борьба с либерализмом была вокруг того, как должны быть организованы местные объединения, а не вокруг вопроса о правлении, она не привлекла бы такого внимания. Несомненно, если прочитать «Чью справедливость?» исходя из предположения, что критика либерализма не распространится на либеральную теорию правления, многое из того, о чем говорит Макинтайр, утратит смысл. Возьмите вышеприведенную цитату, в которой отстаивается ограничение экономического роста. Существенным здесь является то, каким образом общество целиком управляет своими экономическими делами, и, независимо от того, насколько велик и процветает частный сектор, управляющая роль правительства в экономических делах общества является неоспоримой. Таким образом, Макинтайр возражает против того, что является недостатком либеральных правительств и либеральных теорий о том, как правительства должны управлять своими экономическими делами.
Здесь снова работа Макинтайра должна быть полезной для тех, кто занимается развитием исламской политической теории. Если мы принимаем критику Макинтайром современной формы национального государства, создание исламских республик не может быть высшей целью исламской политической деятельности, но только переходной стадией развития, ведущей к более совершенным исламским формам правления, кульминацией чего является правление Вали аль Аср (А)(да будет ускорено его появление!).
Религия
Мусульмане разделяют взгляды западных критиков либерализма, таких как Макинтайр и остальные, выражающих свою критику с религиозных позиций. Исследуя эту работу, можно даже обнаружить, что такого рода критика более подходит исламскому воззрению, нежели неотомистскому.
Выраженное Макинтайром отчуждение – социальное, но есть и более глубокие его формы, которые с религиозной точки зрения имеют свои корни в удалении от Бога. Конкурентными парадигмами искомой Макинтайром общины являются христианская церковь и мусульманская умма. Но источником сплоченности этих общин служит их гармония с божественным порядком. Если методы оценки конкурентных традиций, описанные Макинтайром, применить для сравнения христианства и уммы, то необходимо исследовать пути, которыми интеллектуальные традиции внутри обеих общин давали и продолжают давать ответы на вызовы либерального модернизма.
Со своей стороны, Макинтайр заключает, что томистский синтез августиновского и аристотелевского мышления нашел свое подтверждение во взаимодействии с другими традициями. Но предлагаемый им анализ не является специфическим анализом для защиты католицизма, но скорее может применяться для поддержки различных форм традиционной мысли против секулярного либерального научного подхода, превалирующего на Западе. Бесспорно, главным недостатком всех работ Макинтайра является то, что он совсем не уделяет внимания исламу. Когда Макинтайр сравнивает конкурирующие традиции либерального, марксистского и религиозного мышления, термин религиозный всегда можно заменить на христианский, не меняя подразумеваемого смысла28.
До своего обращения в неотомизм, произшедшего между написанием After Virtue и Whose Justice?, Макинтайр мог быть едким критиком христианства, даже если, в то же самое время, и признавал его сильные стороны29. Слабостями христианства, на которые он обращал внимание в своей первой книге, были его догматизм и потусторонность – его внутренняя тенденция отказаться от собственного революционного видения, ограничить себя рамками духовного и приспосабливаться к status quo, даже если это означало тиранию. Ничто в книге «Чья справедливость?» не объясняет того, как надо отвечать на такую критику. Ислам, с другой стороны, не отказался от своего революционного видения, равно как и в его истории не было исторических эпизодов, сравнимых с допросами инквизицией Галилея. Это не означает, что ужасные несправедливости не совершались и не продолжают твориться от имени ислама, или что фанатичная нетерпимость не примешивалась к доктринальным диспутам между мусульманами. Тем не менее, следует признать, что догмы, принятые мусульманами, не помешали им принять естественные науки и технологии, равно как и западные общественные институты, когда это (оправданно или нет) представлялось разумным. Следует также признать, что призыв к справедливости, раздающийся в исламе, в особенности – его шиитской версии, сохраняет свою способность вдохновлять революционный настрой. Мусульмане не оставили надежду на построение справедливого общества в этом мире. Поскольку он начинался как политическое в не меньшей степени, нежели духовное движение, мусульмане не могут отрицать, что ислам требует от них искать справедливости здесь и сейчас, Однако, ввиду предпочтения им духовного, ислам в состоянии предоставить нравственную базу и ориентиры, которых не хватает в секулярных идеологиях.
То, что Макинтайр не смог ответить на собственную критику христианства, оставило как минимум у одного мусульманского читателя впечатление, что его работа представляет лучшую защиту ислама, нежели исповедуемого им самим христианства.
