Разум и любовь. Очерк жизни и идей Муллы Садры Ширази - Мухаммад Таги Сохраби-фарр
Еще более удивительное замечание находим у автора в сносках: «В этой работе мы не стали проводить разницу между научной гипотезой и научным законом, так как видим их одинаково стоящими на краю пропасти опровержения»17.
Эти цитаты говорят о том, что автор не считает эмпирические науки отражающими реальность. Эмпирический закон не содержит в себе сообщения о реальности, а, будучи подверженным опровержению, но еще не опровергнутым, признается только временно. Такая наука, которая не свидетельствует о реальности, не может помочь нам в общем понимании религии и в настоящем приближении к религиозным истинам. Иными словами, если эмпирическая наука, гипотетически не отражающая по-настоящему реальность мира, будет играть какую-либо роль в понимании религии, то это понимание будет постоянно подвержено изменениям. И при этом не будет никаких гарантий того, что эти изменения будут носить прогрессивный характер, приближая нас к совершенству и истине.
Истина и способ ее обретения
Это одна из самых спорных тем в истории человечества на протяжении долгих столетий. Некоторые ввязались в идейную войну, отрицая или высказывая сомнения в существовании истины или возможности ее познания, пытаясь вытравить из человечества дух
правдоискательства и способность к мышлению. Эта теория берет свое начало в Древней Греции, в учении софистов. Они достигли такого уровня в вопросах ораторского искусства и прений, что были способны представить истину в виде лжи, а ложь – в виде истины. В конце концов, они дошли до того, что стали полностью отрицать существование истины. Протагор, один из известных софистов, утверждал: «Человек – мера всех вещей».
Это утверждение истолковывали таким образом, что, возможно, для каждого человека существует своя особая истина. Если подует ветер и кому-то станет холодно, а другой холода не почувствует, то следует сказать, что ветер и холодный, и не холодный18.
Агностики по-разному выражали свои взгляды. При внимательном рассмотрении можно разделить их на несколько групп:
1) Агностики, которые утверждали, что не существует никакой реальности.
2) Сомневающиеся в существовании истины и задающиеся вопросом: есть ли истина?
3) Признающие наличие истины, но считающие невозможным ее познание.
4) Признающие наличие истины, но полагающие, что она не одинакова для различных людей, обществ и различных условий существования. Иными словами, они утверждают не абсолютность, а относительность истины. Об этом говорит приведенный нами выше пример. В этом примере истина, по мнению скептиков, разнится от человека к человеку. Для первого человека истина состоит в том, что ветер – холодный, а для второго – в том, что ветер не холодный. Представители этой группы получили название релятивистов.
Уважаемому читателю известно, что когда речь идет о скептицизме, то имеется в виду не несоответствие истине. Нет, здесь говорится обо всех убеждениях. Вопрос ставится так: может ли человек среди всех своих мыслей найти такую, которая была бы неуязвима для критики, полностью соответствуя действительности?
В целом, такой подход можно охарактеризовать как опасный вирус, который, проникнув в общество, уничтожает все убеждения, веру и идеологические устои членов общества во всех сферах. Мы знаем, что религиозные убеждения являются частью общественной идеологии и что вера должна быть прежде всего укорененной в глубинах человеческой души. А скептицизм наносит пощечину всем религиозным воззрениям человечества. В истории западной мысли после эпохи Возрождения скептицизм обрушился на христианство и Церковь, нанеся по ним жестокие удары. Но если обратиться к трудам исламских философов и мыслителей, станет ясно, что они заложили твердые, непоколебимые основы веры и религиозных убеждений. При этом они признали за эмпирическими науками подобающее им место и приняли эти науки с распростертыми объятиями. Но они не пошли на то, чтобы поставить религиозные знания на зыбкую основу данных эмпирических наук, которые постоянно находятся в процессе изменения. Вследствие этого никакие изменения в этих науках не могут подорвать религиозную веру народа19.
В связи с рассмотрением темы «Сжатия и расширения» попробуем ответить и на такой вопрос: можно ли на основании этой теории заложить твердую основу для убеждений, либо здесь все наполнено сомнениями и неуверенностью, а для убежденности места не осталось?
Конечно, разработчик этой теории отнюдь не скептик, и не его вина, что серия его статей в конечном итоге стала символом абсолютного и неизбывного скепсиса.
«Самое странное – это то, что критики теории обвиняют в полном скептицизме того, кто полагает, что человеческое познание развивается и претерпевает изменения. Что можно сказать людям, которые не способны отличить развитие познания от скептицизма либо первое считают предпосылкой и создателем второго, а скептицизм на основе эпистемологических высказываний уподобляют совершенствованию человеческих знаний в виде и акциденции? И при этом полагают, что двойное невежество, которое некоторые считают “уверенностью”, превосходит проницательное знание о человеческом познании»20.
К сожалению, вне зависимости от желания автора, некоторые его толкования могли дать только один результат – они загоняли принявшего эти идеи в ловушку скептицизма. Попытаемся пояснить этот момент в нескольких пунктах.
а) Если все без исключения человеческие знания находятся в процессе изменения, невозможно говорить об эволюции, так как эволюция требует некоего стабильного критерия и точки отсчета, на основании которых человек мог бы оценить свои знания и прийти к выводу об их совершенствовании или противоречивости21.
б) Иногда утверждается, что взаимосвязь между науками и развитием человеческого понимания не обязательно проявляется в виде опровержения ранее полученного знания. Иногда новое знание только подтверждает и позволяет глубже понять то, что было известно уже раньше. Так что можно говорить о знании, которое в принципе не опровержимо, но будет только все больше и больше углубляться. К сожалению, согласно теории «сжатия и расширения», невозможно точно установить такое знание, так как невозможно предвидеть и заранее определить связь между постулатами различных наук и всегда существует вероятность того, что выдвижение новых теорий приведет к установлению связи между положениями, которые на самом деле лишены такой связи.
«Заранее невозможно сказать, имеет ли такое-то научное положение связь с такой-то теорией или нет. Решение о наличии или отсутствии такой связи всегда должно приниматься в свете особой теории, причем не существует двух замечаний или двух постулатов, о которых можно было бы сказать, что они никогда не
