Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Другими секретными сотрудниками, дававшими сведения по Бакинской организации РСДРП, были — «Октябрьский», кличка секретного сотрудника И.М. Дорофеева, а также «Ловкий» и «Адамович». Под этими двумя последними кличками значился Мачарадзе, он же Мачкарадзе Платон Игнатьевич. Он был исключён из рядов РСДРП за растрату партийных денег, а вскоре был объявлен не заслуживающим доверия и в охранке, так как, стремясь получить жалованье побольше, стал давать вымышленные сведения [150]. Но самый долгий стаж был у «Фикуса» и «Дорогого». И как было сказано выше, никто в организации не подозревал об их страшной роли. Самому секретному сотруднику «Фикусу» в партии давали задания, связанные с разоблачением секретной агентуры. В сводке агентурных сведений за февраль 1913 года указывались: «Ба-лахнинский комитет поручил Бакрадзе выяснить, кто действительно является виновником 12 арестов…»[151].
В марте 1913 года секретный сотрудник «Слесарь» (Серегин Герасим Васильевич) [152] сообщал: «Деятельности Комитет никакой в настоящее время не проявляет. За исключением Бакрадзе, имеющего в партии большое значение[153]. Тому же Бакрадзе опять поручалось выяснение личности провокатора, так как он имеет больше свободного времени»1. Примечательно, что примерно одни и те же сведения поступали в охранку от разных лиц, которые, однако, не знали и не должны были знать о работе друг друга в качестве секретных агентов. Таково было железное правило политического розыска.
Просмотр материалов Департамента полиции по секретной агентуре по городу Баку, изучение биографий некоторых секретных сотрудников, вышеприведённые материалы — всё это указывает на то, что «Джугашвили не был секретным сотрудником Бакинского охранного отделения и Бакинского губернского жандармского управления». Приводимые моими оппонентами в своих статьях ссылки на С. Шаумяна, подозревавшего Сталина в сотрудничестве, не имеют под собой почвы. Не располагая достоверными сведениями о деятельности секретной агентуры в Баку, не зная о работе настоящих секретных сотрудников, он подозревал чуть ли не всех и каждого, и не только Джугашвили. Теперь мы доподлинно знаем, что аресты Шаумяна и Спандаряна на совести секретного сотрудника Саркисянца.
Что же касается обвинений в адрес Джугашвили, то более существенное место среди них занимает выступление З.Л. Серебряковой. Поэтому есть смысл обратиться к её аргументам и тем материалам, на которых они основаны.
Джугашвили и Малиновский («Иосиф» и «Портной»)
В период 1989–1994 г. З.Л. Серебрякова опубликовала серию статей: «Был ли Сталин агентом охранки?» // Родина. 1989. № 9. С.91; Её же. Сталин и царская охранка // Совершенно секретно. № 7. 12.1989; Иосиф и Роман (соратники по охранке) // Независимая газета. 26.12.94. В своих статьях З.Л. Серебрякова утверждала, что ею обнаружен документ, который якобы свидетельствует о сотрудничестве Джугашвили с охранкой. Речь идёт о донесении начальника Московского охранного отделения А.П. Мартынова от 11 ноября 1912 года в Департамент полиции на имя её директора С.П. Белецкого. Как писала Серебрякова, после долгих розысков, ей, наконец, удалось получить оригинал документа в ЦГАОР СССР (ГАРФ). Попробую ответить на аргументы 3.71. Серебряковой по пунктам.
Пункт 1. В своих статьях 3. Серебрякова утверждает, что первой «открыла» этот документ в 1980-х годах и что он подтверждает версию о том, что Сталин был секретным сотрудником охранки. Должна отметить, что специалистам этот документ был известен давно. Когда в 1930-х годах в архиве проходило выявление документов о революционной деятельности Сталина, это донесение с полной аннотацией было включено в перечень картотеки старых большевиков. В 1931 году копия документа была передана в Центральный партийный архив, и она хранится в фонде И.В. Сталина[154], другая копия хранится в фонде Орджоникидзе[155]. В 1938 и 1951 годах документ частично копировался для Музея Революции и Музея М.И. Калинина для экспозиции и пополнения фондов. Записи в листе использования указывают на то, что дело, в котором хранится документ, просмотрено с 1951 по 1958 годы тринадцатью исследователями. Фамилия Серебряковой стоит в этом списке последней. Моя фамилия в этом списке значится под цифрой «восемь». В действительности, с этим делом ознакомилось больше исследователей, но, к сожалению, не сохранился лист использования за более ранний период. Кроме того, после микрофильмирования дела в 1958 году исследователям выдаивался только микрофильм дела, а не подлинник.
Пункт 2. Серебрякова впервые познакомилась с донесением Мартынова в копии в фонде С. Орджоникидзе. По её версии, Орджоникидзе хранил этот материал как компромат на Сталина. Если внимательно изучить дело, в котором находится интересующий нас документ, то можно легко убедиться в том, что Орджоникидзе собирал копии всех материалов из жандармских архивов, где имелись сведения о его революционной деятельности. В рассматриваемом донесении имеются сведения о его аресте. Предположение З.Л. Серебряковой, что Орджоникидзе собирал компрометирующие материалы о Сталине это — плод её фантазии.
Пункт 3. Серебрякова считает и стремится подтвердить версию А. Орлова, опубликованную в журнале «Лайф»[156] («Сенсационный секрет. Дьявольская тайна Сталина»), что Сталин, будучи сам секретным сотрудником, действовал заодно с секретным сотрудником Малиновским или через него. Обвиняя нас (3. И. Перегудову и Б.И. Каптелова) в тенденциозности цитирования документа, она ставит нам в вину, что мы, расшифровав кличку Малиновского «Портной», не указали, когда и кем от руки она вписана в текст донесения. Судя по статьям З.Л. Серебряковой, она не владела достаточной информацией, опытом, подготовкой для работы с жандармской документацией. Без этих навыков разобраться в такого рода документах бывает нелегко. Стоит отметить, что руководители политического розыска очень бережно относились к своей агентуре, а особенно к той, от которой получали ценную информацию. Они опасались её расшифровки даже в недрах своего учреждения! Поэтому, отдавая материал на перепечатку, как правило, оставляли пустые места там, где надо было сослаться на источник информации. Подписывая документ, руководитель политического розыска сам, на своей пишущей машинке, впечатывал кличку или вписывал её от руки. В данном случае вычислить время и автора вписанной клички совсем не сложно.
