Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

о своих личных интересах. Поэтому не будем скрывать, что разные люди по-разному отзывались о Евстратии Павловиче. Некий чиновник, скрывавшийся под псевдонимом А. П., писал: «Медников ранее был содержателем трактира, затем простым городовым и наконец, филёром… Нажил на службе большое состояние. Сожительствовал с бывшей сотрудницей Екатериной Григорьевной». Даже А.И. Спирвдович, так восхищавшийся Медниковым, не удержался от критических слов по поводу его хозяйственно-финансовых дел: «В ведении Медникова находился и извозчий филёрский двор, где было несколько выездов… У Медникова на руках была касса… Все расчёты у него… Работая за десятерых и проводя нередко ночь в отделении на кожаном диване, он в то же время не упускал своих частных интересов. Под Москвой у него было именьице с бычками, коровками и уточками, был и домик, было всё. Рабочие руки были даровые, — делай, что хочешь». Видимо, в этих суждениях была тоже своя доля истины.

Любопытно также, что после смещения Зубатова в 1903 году Медников продолжал нести свою службу при нескольких министрах: Плеве, князе Святополк-Мирском, Булыгине, Дурново и Столыпине. Звёздная карьера Евстратия Павловича оборвалась в 1909 году. Он заболел душевной болезнью. Такое необычное заболевание для человека его происхождения и биографии некоторые авторы связывают с историей Л.П. Меньшикова. Леонид Петрович ряд лет был близким Евстратию Павловичу человеком. Он прослужил в охранке 20 лет. Арестованный в 1887 году как участник одной из революционных организаций. Леонид дал откровенные показания. Его освободили и вскоре по ходатайству всё того же Зубатова зачислили филёром в Московское охранное отделение.

Вскоре выяснилось, что новый сотрудник обладает «бойким пером» и его перевели в канцелярию. Здесь он занимался анализом агентурных донесений, составлял обзоры и доклады для Департамента полиции. В 1905 году Леонид Петрович идёт на решительный шаг: в анонимном письме руководству партии социалистов-революционеров он сообщил о провокаторской деятельности Азефа и Н.Ю. Татарова. Эсеры в тот момент не поверили этому. В 1906 году Л.П. Меньщиков вышел в отставку, с пенсией 1300 рублей в год. Но душевная ломка продолжалась. В 1909 году он покинул Россию, встретился с В.Л. Бурцевым — знаменитым «охотником» за провокаторами, и расшифровал 275 тайных агентов охранки. Скандал был грандиозный.

Это было тяжёлым потрясением для Медникова. В связи с болезнью его уволили на пенсию. Но прожил он после этого недолго и умер 2 декабря 1914 года в одной их психиатрических клиник Петербурга.

Анатолий Куканов

Сергей Васильевич Зубатов

С.В. Зубатов в истории политического розыска дореволюционной России — фигура примечательная во многих отношениях. С одной стороны, он по праву отнесён к числу наиболее ярких, самобытных и влиятельных охранных деятелей, «столпов политического сыска»[3], с другой — ему отведена не менее «весомая» роль в развитии системы полицейской провокации («сверхпровокатор»), а в рабочем движении — тактики «полицейского социализма», вошедшей в историю под названием «зубатовщины».[4] Вот почему, на наш взгляд, представить объективные, исчерпывающие характеристики «многоликого» Зубатова весьма сложно.

Зубатов, действительно, был фигурой неординарной. Выходец из «обер-офицерских детей»[5], не имея связи в обществе, он своим упорством, умом завоевал авторитет и положение, пройдя путь от канцелярского служащего («коллежского регистратора») до надворного советника[6]. В ранней молодости Зубатову не чужды были социалистические увлечения[7]. Гимназистом он принимал участие в нелегальных кружках учащейся молодёжи [8], а в 1882 году был даже исключён из седьмого класса 5-й Московской гимназии за неблагонадёжность[9]. Эта близость к революционным кругам сыграла большую роль в его дальнейшей карьере.

С. В.Зубатов

Недоучившийся гимназист Зубатов устроился на работу в качестве библиотекаря в известную на всю Москву частную библиотеку А.Н. Михиной. Библиотека находилась на Тверском бульваре и пользовалась большой популярностью среди интеллигентной молодёжи[10]. В 1883 году Зубатов женится на владелице библиотеки, дочери отставного полковника Александре Николаевне Михиной[11], вместе с которой создаёт благоприятные условия для занятий «московских вольнодумцев». Знавшие его в тот период отзывались о нём, как о человеке умном, интеллигентном, энергичном, бескорыстном и обаятельном. Сам Зубатов считал себя «писаревцем», «культурником-идеалистом», а свою библиотечную деятельность — сугубо «реформаторской» [12]. Непосредственно в народовольческих кружках он не состоял, но некоторые услуги им оказывал. Поскольку за молодёжью, посещавшей библиотеку, сотрудниками Московского охранного отделения осуществлялось наблюдение, то вскоре была зафиксирована и «посредническая» роль Зубатова. Уже в конце 1883 года он впервые был арестован, а затем выпущен под залог.

В 1885 году начальник Московского охранного отделения жандармский ротмистр Н.С. Бердяев, под угрозой высылки, склонил Зубатова к сотрудничеству в качестве негласного осведомителя. А уже в следующем — 1886 году — его официально оформляют как платного агента внутреннего наблюдения охранного отделения. В этом же году Зубатов был перемещён полицией на должность телеграфиста 3-го разряда на Московскую центральную телеграфную станцию, а затем работал на станциях «Славянский базар» и «Окружной суд»[13]. О точной дате своего сотрудничества с охранным отделением, как и мотивах, побудивших к нему, Зубатов длительное время не высказывался. Лишь спустя 20 лет, в письме к В.Л. Бурцеву, он впервые напишет, что его визит в охранное отделение состоялся 13 июня 1886 года. Именно там ему, якобы, «раскрыли глаза», каким образом «революционерами-читателями» была превращена библиотека «в очаг конспирации» (как утверждал Зубатов, в тайне от него самого. — А. К.). Со стороны Зубатова последовали соответствующие «ответные» действия. «Я, — пишет Зубатов, — дал себе клятву бороться впредь всеми силами с этой вредной категорией людей, отвечая на их конспирацию контр-конспирацией, зуб за зуб… Охранное отделение тут же предложило мне и практический способ осуществления моих намерений. Он показался мне чересчур исключительным, но, обсуждая зрело этот план, я нашёл его вполне достигающим цели и открывающим даже широкие перспективы для положительной деятельности»[14].

В личном фонде Зубатова сохранилась записка, в которой мотивация к сотрудничеству объясняется уже не «мстительностью», а вполне зрелыми, устойчивыми идейными его соображениями. «Летом 1886 года, — пишет Зубатов, — я был вызван в Московское охранное отделение, где начальником последнего было предложено мне поступить в сотрудники отделения. Прежде чем дать согласие, у нас было с ним подробнейшее объяснение как относительно моих, так и его действий… Начальник отделения был крайне удивлён, что я целям революционеров никогда не сочувствовал и не сочувствую, с большинством посещавших библиотеку не знаком…, а потому я был очень рад доказать фактически, что я стоял на стороне существующего порядка и никогда не был противоправительственным человеком, почему