Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка
Зато теперь Глинни усердно разыскивала прячущегося по её же требованию рыжика и всё больше злилась. Интересно зачем? Может выпытать подробности разговора ректора о Глинн и её отце?
С Левадисом, рыжий, наверное, всё-таки перегнул, хотя… если вспомнить, что женой ректора была какая-то из племянниц Монарха... почему бы и не поболтать с зятем, или кто он там ему?
– А Дай-Ру давно не встречала? – потеребила задумавшуюся художницу Глинн. – Она бы точно сказала, где этот.
– Если не ошибаюсь, они на Полигоне. Руан и Юми в смысле.
– На Полигоне?!
– Они туда вернулись дня три назад, я была у них позавчера, по крайней мере.
– А почему они не возвращаются сюда?
– Тренируются. Руан учит Юми превращаться в человека.
– О…
Мира добавила ещё штрихов в картину, в непонятном звере на плече у Лины отчётливо вырисовался Лисс. Глинни понаблюдала за рисунком – она никак не могла уследить, когда кисть окунается в краску, казалось цвет меняется просто волей мысли художницы.
Налюбовавшись, но так и не узнав остальных зверей с картины, Глинни снова выглянула в окно, и тут же дёрнула Миру за рукав:
– Смотри…
В сгущающихся сумерках по аллейке шли, то и дело останавливаясь и явно о чём-то споря, Геррит Тройль и Жюли ри-Шайнталь. Наблюдать за такой экспрессией у вечно каменной Леди было странно. Вот она остановилась и отвесила собеседнику пощёчину. Тройль дернулся было вперед, но остановил порыв, развернулся и направился прочь.
Мира, подошедшая на зов Глинн, вздохнула и покачала головой, потом мазнула сухой кистью по стеклу, не оставив на нем и следа краски, но перед глазами Глинни трепыхнулось нечто призрачное, миг – и всё исчезло. Вот только Тройль вдруг остановился, медленно повернулся и почти побежал к Жюли, всё ещё стоявшей на месте.
– Он её убьет! – пискнула Глинни.
Но Тройль не собирался никого убивать, он сжал леди ри-Шайнталь в объятиях и – поцеловал. И сопротивлялась та весьма неубедительно, руки, упиравшиеся в плечи, постепенно скользнули на спину, а одна и вовсе зарылась в коротких волосах мужчины.
Глинни смущенно поморгала и отошла от окна.
– Уже скоро, – пробормотала Мира, возвращаясь к картине.
Непонятные звери очень быстро превратились во вполне узнаваемых: хвостатая сова – в крылатую Тандеркэт, а зверёк на плече Лины – в крысявку.
– Крысявку?! – изумилась Глинни, но тут её внимание отвлекли темные неясные фигуры, проявившиеся за спинами Лины и Фила.
– Кто это? Демоны?..
– Не знаю. Идем.
Они быстро спустились по лестнице Старой общаги и выбежали к воронке, оставшейся когда-то в месте, куда свалилась Глинни, поймав душу Чайки и силу Безымянного.
По другую сторону от воронки появился Ри-Зорхир в компании неуловимого Йожика, и Глинни уже собиралась идти туда отрывать хвосты, но тут рядом возникло облако пара. Облако быстро конденсировалсь в две девичьи фигурки, одну повыше, другую помельче, и Йож был на время забыт.
– Дай Ру! – Глинни бросилась в объятья слегка опешившей девы-лисы. – А это Юмичка? Какая хорошенькая девочка, ты теперь совсем взрослая?
Юми смотрелась лет на пять, и была очень похожа на маму, да и одежды были того же покроя и расцветки – длинное, летящее, бело-сиреневое кимоно и маленький симпатичный зонт.
– Юми? – раздался позади звонкий голосок.
Девушки обернулись, к ним подходили ректор с дочерью и… внуком, нареченным Даниилом.
Мальчик за этот месяц вытянулся, и дать ему меньше семи лет не повернулся бы язык. Док говорил, что быстрый рост – это последствия стимулирующих заклинаний, наложенных им на «эмбрийон», и эффект со временем рассеется, оставив обычную скорость взросления.
– Приветик, Дань, – Глинн поздоровалась с мальчиком за руку, и представила детей друг другу. Те смущаться не стали, тут же затеяв разговор о бабочках, Полигоне, последних своих занятиях и множестве очень важных вещей.
– Я думала, они забудут друг друга, – удивленно проговорила подошедшая Жюли ри-Шайнталь. – Они же, если не ошибаюсь, только однажды виделись, тогда на Полигоне… – О том, что случилось между ней и Тройлем пять минут назад, напоминал лишь блеск в глазах и немного лихорадочный румянец. Ну и сам Тройль, конечно, стоявший за спиной Леди Ша, не прижимаясь, даже не касаясь, но всё равно слишком близко для их обычной вражды.
– Они же друзья, самые первые и самые искренние, – возразил ректор Леон ри-Кройзис. И тут же ворчливо поинтересовался у Дай Руан: – Ну и где вы шлялись столько времени?
– Прости, Лео-сама, мы долго менялись… – туманно ответила дева-лиса, а Марина с одной стороны, а с другой – незаметно появившийся рядом Ворон – пнули ректора локтями. В кармане пиджака ректора что-то зашевелилось, и через миг из него выглянула светло-кофейная ушастая мордочка Шеры.
– Лёнь, ты неисправим, – хмыкнула Ники, вклинившись между ним и мужем. – Или влюблен.
Мира оглянулась на ректора, вздёрнувшего бровь и поджавшего губы, на слегка смутившуюся Дай-Ру, и нахмурилась, о чём-то задумавшись.
Но спросить ничего не успела – воздух высоко над воронкой вспыхнул, и к подножию общежития медленно спланировало многорукое, многоногое и многоголовое чудовище, жуткий клубок из сплетённых причудливым образом тел, заключенный в тающий кокон.
Повисла напряженная тишина, разбавленная лишь стонами и бормотанием чудовища, затем откуда-то из средины его раздался до мерзкого бодрый и довольный жизнью голос:
– Ну что? Гостей не ждали?..
17.3
Да. Бардак начался ещё на крыше небоскрёба, когда маленькая зеркальная дверца, ведущая в его недра, приоткрылась, и из-за неё показалась Натали. За её спиной шушукалась знатная толпа из родных Лины и очень серьезных людей в чёрных очках и костюмах, на которых ни Лина ни родичи внимания не обращали, радостно обнимаясь, знакомясь со слегка смутившимся Филиппом.
Затем, весело переговариваясь, мы добралась на лифте до уровня метро. Там куда-то потерялись почти все люди в чёрном – они словно вдруг позабыли зачем и с кем сюда пришли, и только один спец увязался за нами следом. А ещё по дороге мы надыбали Латику и её братца-Серого, с которыми Линка тоже счастливо обнималась под прищуренным взглядом Шенонна.
На метро наша компашка добралась до станции Старая Одесса, а там нагрянула в гости к дяде Семе, и уже у него в чайном дворике со скульптурами до глубокой ночи
