Дневник. 1944 год - Александр Мелентьевич Волков
Август.
1. Был у Камира, встретился с Арцеуловым, обсуждали темы рисунков. Завтра обсуждение с Гетманским. Узнал адрес и телефон Тарле, буду просить его прочесть «Цар[ского] токаря». Был у Наумовой, оказывается, она опять лежит в больнице — обострение туберкулеза.
Ходил в Дом Писателя. насчет справки о жилплощади для Юрия — оказывается, Еф[им] написал аналогичное моему письмо Власову (его бывший сожитель по квартире и тот уже взял справку. Не понимаю, зачем так делать?.. Перестраховка — но тогда сообщи об этом мне.
Вечером оформил рукопись очерка «Англо-американо-герм[анская] война в в[озду]хе», который не вошел в книгу «Самолеты на войне». Сдам в «Знамя», посмотрим, что выйдет.
Вечером салют: взято Ковно и 780 н[аселенных] п[унктов]. Немцы в Прибалтике окончательно отрезаны.
2. Был в Детгизе, согласовывали темы рисунков и схем с Гетманским. Повидимому, книга будет иллюстрирована богато.
Интересный факт — Берман, автор книги «Моторы на войне», прислал Камиру ругательное письмо, в котором досталось и мне (хотя он мою рецензию не читал еще). Хвалится тем, что он фронтовик, хотя он на фронте без году неделя, да и наверно сидит где-нибудь в тыловой канцелярии. Беззастенчивый суб'ект!
Сдал в «Знамя» очерк «Война в воздухе». Был в Комитете по Делам Искусств, снес «Витаминова». Никаких следов старых договоров нет, но пьесу [нрзб или нрзб] взяли и обещали принять, если она годится. Консультировать будет, очевидно, Шпет, она вернулась в Москву с театром Образцова и попрежнему играет роль консультанта для Комитета. Звонил ей, но ее не было. Тарле в от'езде, вернется к 10 августа.
Военные действия: взято 580 н[аселенных] п[унктов], салюта не было. Наши войска в 18 к[ило]м[етрах] от границ Германии.
3–5. Ничего существенного. На фронте относительное затишье. За три дня один 12-залповый салют — взят Стрый.
6. Ничего существенного.
7. Пошел в Комитет по Делам Искусств насчет «Витаминова» и имел две интересные встречи. На площадке вдруг увидел Гершфельда с каким-то незнакомым суб'ектом (это оказался молд[авский] композитор Няга). Г[ершфельд] прилетел ненадолго из Киева, где его семья; «Дойна», в Сорок кажется, там же (я, впрочем хорошо не знаю, м[ожет] б[ыть] и в Сороках. В Сороки он вызывает работников Молд[авской] консерватории, послал пропуска и Гузам.
Пока я с ним разговаривал, мимо прошла Шпет. Я поздоровался с ней и уговорился встретиться завтра в театре Образцова. Потом пошел с Г[ершфельдом] в из-дво «Искусство» где у него какие-то дела. Он уговаривал меня ехать работать в Молдавию, обещал устроить профессором в консерваторию (зав[едующим] общеобразов[ательными] кафедрами). Я говорил о том, что могу приезжать в Молдавию на время, вести литер[атурную] работу, а с Москвой не расстанусь.
— Вот вы все так, москвичи! — ответил Гершфельд.
Я говорил также о своем намерении изучить молдавский язык.
Няга заверил меня, что, т[ак] к[ак] я знаю фр[анцузский] и лат[инский] языки, то мне очень легко будет изучить румынский яз[ык], а молдавский — это диалект румынского, для него даже нет специальн[ых] учебников.
В изд[ательст]ве распростились, я прошел в отдел драматургии и там познакомился с неким Заграфом, которому предложил кук[ольные] пьесы.
— У нас составляется сб[орник] кукольных пьес. Составляет его Шпет...
Везде Шпет! Я сказал, что с ней увижусь и предложу ей пьесы. Потом поехал в К[омите]т по Дел[ам] Искусств.
Путинцев «Витаминова» забраковал в таком виде, в каком он есть, но все же направил меня с рукописью к Шпет — для отзыва. Видно, в кукольном мире, она — диктатор.
К вечеру у меня заболело ухо.
8. Утром поехал в поликлинику на Кировскую, но опоздал, записался на вечер. Оттуда двинулся в Ин[ститу]т и узнал интересную вещь: в Ин[ститу]те смена министерства! Всю верхушку сшибли. Новый директор (какой-то Фальский), новое партбюро, новый Орс. Как видно, все дело произошло из-за злоупотреблений в Орсе, из-за неправильного распределения промтоварных ордеров. Проворовались!
Лично нас, работников кафедр, это нисколько не касается. Немало уж при мне сменилось директоров, наверно, больше десятка, а учебная работа идет всегда одинаково.
Был у Шпет, сдал ей пьесы. Для сборника ей нехватает русской сказки, возможно, «Волшебника» она даже не возьмет.
Купил билеты на несколько кук[ольных] представлений.
Врач-ушник сказал, что болезнь несерьезная, прописал то, что мы уже и делали — синий свет, камф[орное] масло в ухо, в нос протаргол. Успокоился, но ухо все же болит.
9. Болело ухо, голова, сидел дома. На фронте хорошо: взято 710 н[аселенных] п[унктов].
10–14. Болезнь уха продолжается. К этому еще прибавилось (дня на 3) расстройство желудка: поел несвежего свиного сала. Почти безвыходно дома; только 11-го ездил с Адиком и Верочкой Б[арсуковой] на кук[ольный] спектакль «По щучьему веленью».
На нашем фронте затишье (хотя бывают дни, когда берут 400–600 пунктов), зато на Западе оживление. Американцы очищают Бретань, движутся на восток к Парижу и создали угрозу окружения 20 нем[ецких] дивизий в Нормандии. Красный сектор во Франции на моей карте (которую я всегда веду с неослабевающим рвением) все расширяется и уже представляет нечто заметное. Наконец-то, войска союзников вырвались на оперативный простор и продвижение исчисляется не ярдами, а километрами и десятками километров) {14 августа салют — взят гор[од] Осовец (крепость на подступ[ах] к Вост[очной] Пруссии)}
15. Был в Ин[ститу]те, т[ак] к[ак] чувствовал себя лучше. Подал документы на зачисление Ю[рия] Пермитина в техникум цветн[ых] мет[аллов], ответ завтра.
Был у нас в гостях Костя Губин.
Вечером отрадное известие! Союзники высадились в Ю[жной] Франции. Высадка произведена огромными силами, в бóльшем даже масштабе, чем в Нормандии.
Великолепно! В дв действие вводятся долго молчавшие армии и эффект этого должен сказаться.
Теперь освобождение Франции пойдет быстрыми шагами, т[ак] к[ак] на юге у немцев слишком мало сил, чтобы сдержать противника на огромном плацдарме в 100 миль длиной. А когда враги станут на границы Германии с запада и востока, посмотрим, что она запоет!
16. Забыл записать, что 14-го получили письмо от Вивы после месячного перерыва. На другой день отправил ему 300 р[ублей] и бумаги, т[ак] к[ак], видимо, у него нет бумаги. Все у Вивы пока обстоит благополучно.
17. Звонил Шкловскому, завез ему «Токаря», он обещает быстро прочитать. Наши войска вышли к границе Вост[очной] Пруссии на р[еке] Шешупа. Долгожданное событие! Будем ждать, когда Кр[асная] Армия эту границу перейдет.
18. Ничего не делаю, кроме разных хозяйств[енных] дел. Настроение неважное — из-за болезни уха. Плохо то, что я этим ухом гораздо хуже слышу, чем другим.
Был салют — взят Сандомир.
19. Звонил Тарле, он отказался читать «Токаря» — очень занят.
