Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов
– Не переживай, это я споткнулся о стул и чуть не упал еще раз, – я развернулся к заинтересованным посетителям и криво улыбнулся, разведя руки в стороны. – Простите, в этот раз все обошлось без представления. – Они тут же потеряли интерес к нашему столику.
– Спасибо, – робко сказала девушка. – Меня зовут Марринет. Ты не сильно ударился о лед?
– Ну, как сказать, – я улыбнулся, сел и наклонился вперед к ней. Она повторила за мной, внимательно смотря на мои губы. – Для той, что со всего размаха влетела в стол лбом… Ты слишком беспокоишься о моем совершенно точно запланированном наблюдении за парижским небом с целью подсчета снежинок.
– Так и я просто решила проверить стол на прочность, вдруг ты опять упадешь, и он не выдержит, – она закусила губу, и я понял – умираю. – Можешь не беспокоиться. Стол прочный, падение выдержит.
– А вот моя спина нет.
Как же хорошо… Как же хорошо, что образ опасной, властной, высокомерной девушки разлетелся в пух и прах, жаль лишь, что для этого ей пришлось удариться головой о стол. И все же… Какая она красивая. Нелепая случайность лишь добавила ей шарма и заставила улыбнуться. Ох, какая у нее улыбка. Мне придется выгонять ее из моей головы днями напролет, она будет преследовать меня во снах. Если ясейчас не сплю.
Только оказавшись рядом, я заметил в ее глазах грусть, когда эмоции отступили. Она сидела одна в Рождество. А столик-то сервирован на двоих, и остывшая кружка чая тому подтверждение.
– Невероятный снегопад. Пять лет живу в Париже, и, если хоть чуть припорошит, уже начинается коллапс на дорогах. Зато красиво, – я пытался завести диалог, понимая, что она вполне не прочь поделиться причиной своей печали. – Я вот когда лежал на дороге… Оценил снегопад на десять из десяти.
– Тебе стоило переехать в Париж шесть лет назад. Ровно за год до твоего появления здесь творился настоящий хаос из снега и снегоуборочных машин, – она усмехнулась и помешала свой чай ложкой. – А почему ты застрял здесь в одиночестве? Рождество. Праздник, все дела.
Праздник, все дела.
Я сразу понял: у нас намного больше общего, чем мне показалось на первый взгляд.
– Этот праздник каждый год проходит по одному сценарию, где я несколько часов делаю вид воодушевленного Рождеством человека, а потом ухожу домой спать, – я отпил кофе, отмечая его хорошее качество. – А ты почему здесь одна?
– Потому что один ублюдок решил, что тусоваться с друзьями важнее. Ведь их он знает десять лет, а меня всего два года. Ничего. Пусть веселится. Я уже заказала фургон в транспортной компании, чтобы отправить его барахло на вокзал, – она усмехнулась. – И когда же ты пойдешь к своим друзьям?
– Вероятно, в следующем году, – я тепло улыбаюсь, а внутри все дрожит. – Не хочу я к ним. Они все по парочкам, а я так… Может, вернусь домой… Окончательно. Магия Парижа оказалась для меня непосильной.
– Когда я смотрела на тебя, упавшего на снег и улыбающегося… Подумала иначе, – она покраснела от своих же слов.
Я сразу догадался, что Марринет обратила на меня внимание. Это польстило и добавило капельку храбрости.
– Париж интересный город. Я приехала сюда из Мадрида. Тоже по работе, а парижанкой не стала.
– А почему, собственно, должна была? Вот я приехал из Братиславы. Со сменой страны не меняется ничего, – я закусил губу. С ней было так легко, хотелось сидеть и продолжать разговаривать. И кто же меня остановит, ведь так? – Ты сама будешь вывозить вещи своегобывшего? – решаю аккуратно расставить точки над «i».
– Нет, конечно. Мой брат с превеликим удовольствием уже помогает ему выселиться из моей квартиры. Он у меня такой сердобольный. Всем помогает, – она закатила глаза. – Как же он ненавидел этого ублюдка. Надеюсь, он не сожжет его вещи. Будет неловко.
– Если развеять прах по Парижу, следов не останется…
Я улыбнулся и отпил кофе. Скорее всего, мне стоило поехать к врачу, ибо я ощущал, как в мое сердце проскальзывало хорошее настроение. После падения меланхолия одиночества отступила, и, вероятно, это связано с Марринет. Я не очень верю в судьбу, но сейчас по-другому наше знакомство не назовешь. Два одиноких человека в городе любви. Нам всем нужно немного рождественской романтики, чтобы почувствовать себя живыми, чтобы почувствовать саму жизнь. Не с ее мелькающими днями и привычной суматохой, а с ее мгновениями прекрасного.
Марринет – самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Может, я мало за двадцать пять лет видел девушек, но таков мой однозначный вердикт. Пара фраз и стало ясно: у нее доброе сердце и отличное чувство юмора. Она давала второй шанс, но без сожаления отрезала ненужное. Или тех, кому не нужна она. И пусть это все действие праздничной атмосферы, но отчего-то мне захотелось стать нужным для нее.
– Знаешь, я, конечно, могу показаться чересчур странным, неправильно понятым… Но такая девушка, как ты, кажется, забрела в место не под стать тебе. Когда я увидел тебя, чуть не спросил: «Где сопровождение у этой особы королевских кровей? Не скрутит ли меня ее телохранитель?», – она покраснела, пока я напевал ей один комплимент за одним. – Хочется отвести тебя в какой-нибудь ресторан, где много хрусталя, официантов и блюд с крошечными порциями. А не смотреть, как ты греешь руки об остывший чай. Прости, Марринет, я…
– Так отведи.
Я обомлел.
Я восхищен.
Я буду дураком, если упущу этот шанс.
– Конечно. Вставай и идем. Бросай все и идем, – я поднялся, и мой стул теперь и правда упал, но уже никто не обратил на это внимания. Она в спешке тоже поднялась, пока я ставил стул на место. – Я знаю одно хорошее местечко… Правда, придется ехать на метро.
– Плевать. Знаешь, я… – она посмотрела на меня, и ее глаза блестели, то ли от слез, то ли от ярких огней ее души. Не разберешь. Красиво. – Мне еще так много комплиментов за раз не говорили. Готова идти пешком хоть до «Макдоналдса».
– Ты заслуживаешь большего…
– Нет, правда, «Макдоналдса» будет достаточно, – она лучезарно улыбается,
