Хранители Академии. След Чайки - Броня Сопилка
После этого, или одновременно с этим, волшебница пропустила через свою душу все силы, до которых смогла дотянуться. Чёрные, полные страдания и ненависти силы мира – очистились, выплеснулись на город целительным дождем, коснулись его блаженными лучами солнца, сделав это место недоступным для зла. Если не навечно, то на долгие века.
Но «Душа света» – не то заклинание, которое по силам одному магу, если только он не готов пожертвовать собой…
...«Ты найдешь меня в веках, и всё будет иначе»…
«Держи! Держи его крепче!!!»
«Шер, ты понимаешь, кому ты этого говоришь?»
«Я верю в тебя, ты у меня сильный!»
«Угу, сильный, но лёгкий. Лучше поторопи Дока».
«Да уже мчит наш мессир, крысявы его на выходе из Академии перехватили».
Фикс его знает, почему Шеннон очухался именно сейчас, когда Ники с Вороном решили ещё попрыгать по мирам, подходящим по времени к тому, в котором потерялась Линка, а Док надумал выбраться на Полигон – очень уж его нервировало долгое отсутствие Дайры: «Бездельница! Отпуск у неё! А работать кто будет?!»
Месяц, считай, внучек ректора валялся скромненько, признаков жизни почти не подавая (дышал – на том спасибо), и как только все свинтили – пришел в себя, рыба. Фиш прямо. Конечно, док накрыл его щитом, чтоб не натворил чего, едва очнувшись, мало ли, что он там вспомнит, но он, видимо, решил убиться об этот щит. Он так на него бросался, что нам с Шерой (сиделкам, шивров Доку за пазуху!) было страшно на это смотреть! Пришлось действовать мне – Великому Шимарису.
Сильному, но легкому, – как я уже говорил.
Впрочем, встреча со мной поразительным образом утихомирила буйство пациента. Небось, очень ему странно было встретиться с собой мордой к морде. Ну, или его поразило, что я беспрепятственно проник сквозь преграду, о которую он только что убивался, – просто щит был односторонний. По крайней мере, Фил уже минут пять валялся на постели, а я сидел на его подбородке, таращась в его глаза – то в один то в другой, – и, поджидая возвращения Дока, перекидывался мысленными шуточками с Шерой.
О, а вот и Док!
– Ну-у, кто тут у нас проснулся? Внучек у нас проснулся, – засюсюкал Док в своей любимой дурацкой манере. – Ну что, моя радость, как самочувствие?
«Он бы ещё чайку ему предложил, розовенького», – я покосился на Шеру, та закатила глаза и меленько захихикала. Безумное чаепитие, устроенное Доком для Мурхе месяц тому, моя любовь наблюдала с превеликим удовольствием и запомнила надолго.
Я слез со сторожевого поста на подбородке бывшего соседа по черепу, Шеннон приподнялся на локтях, но буйствовать больше не пытался. Признаков узнавания он тоже, увы, не демонстрировал.
«Кажется, всё ещё хуже, чем мы подозревали. Но, может разум к нему ещё вернётся», – подумал я. И вздрогнул, услышав хриплый голос Шеннона. Особенно, когда осознал, что именно он сказал. Сказал как-то грустно, даже обреченно, но достаточно отчётливо.
– Ну что, Шим, потерял ты свою хозяйку… – сказал, и снова отрубился.
Даже не знаю, радоваться или грустить?
– Да уж, – после затянувшейся паузы проворчала Лина. – Печальненькая история.
Как ни странно, даже в видениях с полным погружением Лина не ощущала всей возможной боли и ужаса, точнее не принимала их как свои. Да, было жаль Сигаалль, как жаль было Жанну д’Арк при просмотре кино. Ну, может, немножечко жальче. Она даже больше сочувствовала Тафину Сой-Садоро: по ошибке сжечь невинную, да ещё и половинку отражения, попутно выяснив, что и предыдущие жертвы его огня были так же невинны, и жить с этим остаток дней, брр! Но и его Лина ничуть не ощущала, как своего Филиппа.
Впрочем, с Тафином всё было сложным и недосказанным. Подробности его мести Пресветлому, ставшей смыслом его жизни после гибели Сигаалль, выяснить не удалось, ни угрозами, ни мольбами, ни наводящими вопросами. Но складывалось впечатление, что история была тёмная. По крайней мере, оба хранителя казались довольными тем, что Тафин, сразив Пресветлого, погиб сам.
Да, история явно была тёмной, или как минимум мутной.
Но время поджимало, и дел Лине с хранителями предстояло туча тучная. Нужно было разобраться со своими способностями в этом мире, прояснить ситуацию в целом, поговорить со Злым-Презлым спецом по душам и убедить её отпустить. Может даже стоит вызвать на разговор маму и выяснить, что они сделали с сестрой.
Хранить секреты скитальцев девушка не собиралась. Если они не могут ей помочь – флаг им в руки и попутный ветер в спину. Но на нуль-точку нужно попасть, обязательно. Уж от самой-то Лины привратник не отмажется, выйдет к ней, как миленький. М-да, только бы не переоценить свои силы. Накопителей с неприкосновенным запасом у неё не было вовсе.
Хотя… вот же, глупая! Как она до сих пор не догадалась спросить:
– Ребят, вы знаете ид этого мира?
«Ид? Нет. Мы тебе что, метримундики?»
– Иногда – очень похожи, – хмыкнула Лина, невольно представляя, как выглядели бы метримундики, будь они живыми существами.
Жаль, всё было бы до безобразия просто, знай они хренов ид мира. Значит, план прежний.
О том, как дела у брошенного хранителями Филиппа, Лина старалась не думать до поры до времени, но, Лисс сам напомнил о нём.
«Оп, у нас проблема, – тревожно пробормотал хранитель. – Кажется, мой хомячок очнулся».
– Хомячок? Филипп, в смысле?
«Ага. Привык я к нему, пушистому».
– Но он же вернулся в своё тело, нет?
«Да, ещё при перемещении отсюда».
– А почему тогда – проблема? – не поняла Лина. – Погоди, а откуда ты знаешь?
«Я перестал его ощущать».
– О нет… – в глазах резко потемнело, и задрожали руки. Вот теперь ей стало действительно страшно – страшно даже подумать, почему хранитель перестал ощущать своего хранимого.
«Спокойно! – Лисс заметил её состояние. – Если он помрет, поверь, ты почувствуешь это сама, и сомнений у тебя не останется. Он жив, просто пока он был без сознания, он отчасти был связан со мной, а сейчас он полностью погрузился в тот мир».
– То есть, это хорошо?
«Не сказал бы, лучше бы он и дальше валялся в отключке. Понятия не имею, что он там отчебучит, без царя в голове-то».
Тани прыснула:
«Позвольте представиться, Царь, очень приятно. Очень приятно, Царь. Ага, ты от скромности не помрешь, Ли».
«Да я вообще
